
Лев Толстой о рассказе Леонида Андреева «Бездна» отозвался так: «Какая грязь, какая грязь! Фуй!». «Бездна» – родная дочь «Крейцеровой сонаты», – парировал молодой писатель. И тут же написал альтернативную концовку, едва ли не более ужасную, чем первая: если в изначальном варианте романтический юноша, избитый бандитами, поддавался животному вожделению к бесчувственному телу возлюбленной, изнасилованной теми же…









