Сумеречное блуждание

Фото предоставлено пресс-службой театра
Фото предоставлено пресс-службой театра

На сцену Театра Олега Табакова вернулся “Ревизор” в постановке Сергея Газарова в декорациях Александра Боровского. Впервые спектакль был сыгран без малого 30 лет назад – весной 1991 года. В репертуаре “Табакерки” постановка продержалась недолго: сезон 1993–1994 годов был рубежным, а уже в следующем сезоне из 18 актеров первого состава в труппе осталось меньше половины.

В “Ревизоре”-2 спустя 28 лет заняты артисты из первой версии, которые сегодня играют в спектакле других персонажей. Городничего же, как тогда, так и сейчас исполняет Владимир Машков.

Обшарпанная двухэтажная усадьба с огромным балконом занимает все пространство сцены. Декорация говорит о многом: если дом Городничего в таких трещинах, то можно себе представить, в каком состоянии остальные строения в городе N.

Сумерки. По второму этажу, словно призрак, в ожидании созванных им гостей прохаживается Городничий со свечой в руке. Есть что-то неуловимо безумное, но привычное для самого хозяина в этом блуждании по темному дому. Не первый раз бродит.

Персонажи гоголевской комедии предстают в спектакле гротесковой галереей портретов: это и “воздушный” почтмейстер Шпекин–Павел Шевандо, изящно порхающий – как и сами письма – на пуантах, и судья Ляпкин-Тяпкин–Сергей Угрюмов в образе элегантного тирольского охотника, не расстающийся с ружьем, и уездный лекарь Гибнер–Виталий Егоров, разодетый по моде XVIII века и далеко не бессловесный, в отличие от гоголевского, и, наконец, сама Анна Андреевна–Яна Сексте, встречающая Хлестакова в наряде египетской Нефертити.

Хлестакова играет двадцатилетний выпускник Театральной школы Олега Табакова 2018 года Владислав Миллер. Играет невероятно пластично, залихватски, одним словом – хлестко.

И все же центром притяжения всего спектакля – его пружиной оказывается не Хлестаков, а персонаж Владимира Машкова: такого страстного, неистово смешного и трагического исполнения роли Городничего театральная Москва, вероятно, еще не знала. Этот образ становится ключевым, а бессмертная комедия отчетливо трансформируется в трагикомедию.

Машков остро чувствует природу мыш-ления своего персонажа. Его Городничий не глуп, солиден, серьезен, каждое слово весомо, имеет значение. Он нарочито груб, напорист и самоуверен. Совершенно точно в соответствии с этим сделана и сыграна сцена первой встречи Городничего и Хлестакова. Безусловно, человек, который “тридцать лет на службе” и “мошенников над мошенниками обманывал, пройдох и плутов…”, не мог не понять, лишь краем глаза взглянув на “ревизора”, что это ошибка, недоразумение. Так и происходит. (Кстати, критика гоголевской эпохи вменяла автору в вину именно коренную неправдоподобность самой основы комедии: не мог, мол, Городничий так легковерно впасть в заблуждение.) И первые минуты диалога, которые обычно принято играть уже с раболепством в интонациях со стороны Городничего, персонаж Владимира Машкова проводит жестко, желая побыстрее удалиться, мыслями уже не здесь. Его “извините” по отношению к Хлестакову звучит как “простите, обознался”. Но отчаянная реплика новоявленного ревизора: “Да какое вы имеете право? Я служу в Петербурге” внезапно производит на Городничего магическое действие. Именно эти слова и становятся точкой невозврата – началом конца для давно помутившегося разума главы города N.

Ближе к финалу, уже после отъезда Хлестакова, Городничий в ожидании невероятных, вожделенных перемен и светлого завтрашнего дня снова бродит один в спящем доме. Обезумевший, наполненный своими мечтаниями, он, словно в состоянии сомнамбулического сна, седлает шкуру медведя, изображая яростного наездника. Привести его в чувство не в силах даже Анна Андреевна. Не первый раз бродит, не первый раз “мечтает”.

А на следующий день, принимая поздравления от чиновников, Антон Антонович горделиво, но запросто выйдет к гостям в богатом царском облачении в сопровождении семьи – “царицы и царевны”. Но всего через несколько минут его вымечтанное счастье обернется разочарованием и катастрофой и удивительным образом отзовется щемящей болью в каждом сидящем в зале. Последний монолог Городничего, когда глаза его все еще излучают детскую, блаженную надежду, но уже наполнены слезами – одно из самых мощных и неожиданных зрительских переживаний. Жалко – Городничего?!

История безумия Антона Антоновича Сквозника-Дмухановского оборачивается историей безумия остальных гоголевских персонажей в пьесе. Недаром Добчинский и Бобчинский по замыслу режиссера предстают в спектакле как один человек (его или их обоих исполняет Александр Марин), давно страдающий раздвоением личности. Его сумасшествие явно намекает на будущее жителей уездного города N. Кто следующий?

Светлана БЕРДИЧЕВСКАЯ

«Экран и сцена»
№ 1 за 2020 год.

Print Friendly, PDF & Email