И снова смелый поворот

Кадр из фильма “Мунабия”ПРИЗЕРЫ КОНКУРСА ПОЛНОМЕТРАЖНЫХ ИГРОВЫХ ФИЛЬМОВ

Главный приз “Золотая лоза” за лучший полнометражный фильм – “МУНАБИЯ” (Кыргыстан, режиссер Таалайбек Кулмендеев)

Приз за лучшую режиссуру – АЛЕКСЕЮ ШЕМЕСУ (“Дед”, Россия)

Приз за лучший сценарий – КАЗАТУ АКМАТОВУ, ТААЛАЙБЕКУ КУЛМЕНДЕЕВУ (“Мунабия”)

Приз имени Александра Княжинского за лучшую операторскую работу – КАБЫЛЖАНУ ХАМИДОВУ (“Ночная авария”, режиссер Темирбек Бирназаров, Кыргызстан)

Приз за лучшую женскую роль – НАРИНЕ ГРИГОРЯН (“Ева”, режиссер Анаит Абадян, Армения/Иран)

Приз за лучшую мужскую роль – ВЛАДИМИРУ ТОЛОКОННИКОВУ (“Дед”, режиссер Алексей Шемес, Россия)

Приз за лучшую музыку – АСЫЛБЕКУ ОЗУБЕКОВУ (“Ночная авария”)

Специальный диплом Большого жюри “За бережное отношение к национальным традициям” – “БАЙГАЛ”, режиссер Ильдар Ягафаров

 

Фестиваль “Киношок”, родившийся в начале бурных и яростных девяностых минувшего века, сохранил дарованное ему в то время имя. Но, прислушиваясь к дыханию времени, отважно менял свой формат. Поначалу ошеломлял зрителей вторжением в прежде запретные зоны бытия и быта адекватно происходившим резким переменам.

Позже трио создателей “Шока” – Ирина Шевчук, Сергей Новожилов, Виктор Мережко – вовремя обратились к кинематографу бывших советских республик, ставших самостоятельными государствами, стремясь сохранить былые связи. Практически все они на это откликнулись, предельно расширив географию кинофестиваля.

В прошлом году последовал очередной поворот, когда “Киношок” взял под свое крыло фильмы, снятые в российских регионах в непрофессиональных объединениях, давая им право участия в большом нашем кино и открывая талантливых режиссеров, драматургов, актеров.

Через год еще одно продуманное решение собрало в Анапе картины, сделанные в странах Таможенного союза: Россия, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Армения. Фильмы отбирались при условии их премьерного показа на фестивале – позиция жесткая, однако позволяющая идти по пути открытия новых имен.

Сегодня, когда самоопределение, обостренное внимание к идентификации характерно для умонастроений национальных кинематографий, конкурсные программы 27-го “Шока” дали интересный результат и уверенно привели его на новую стезю. Эксперимент оправдал себя и прошел достаточно успешно во всех сферах – в игровом, документальном, короткометражном и детском конкурсах. Это было и отчасти возвращением к прошлому, и дало новые векторы “Шоку”. И выявило некую общую тенденцию в наиболее интересных картинах, о чем речь пойдет позже.

Начну же с фильмов, в общем, почти случайных для столь серьезной программы, – “Аrмеn и я” (Армения), “Внутри себя” (Беларусь).

Первый, “Аrмеn и я” (режиссер Максим Айрапетов) механически собран из “очень страшных” личных драм. Одна настигает другую, еще более трагическую, и в итоге становится едва ли не пародией на избранный жанр. Горестные судьбы персонажей (не поднимается рука назвать их героями) обретают комедийное звучание, хотя авторы явно ставили задачу довести страдающих зрителей до боли на уровне разрыва аорты. И получили обратную реакцию.

Белорусский фильм “Внутри себя” (режиссер Сергей Талыбов) с первых минут напоминает криминальные новеллы, сериями идущие на Пятом канале. Хронометраж их минут сорок – сорок пять, герои, собственно, маски, которые зрители хорошо знают и благоволят к ним. Новеллы лишены претензий на высокое искусство и достаточно гостеприимно приняты телезрителями, согласными с авторами: сюжет – суть этих коротких картин.

В фильме “Внутри себя” режиссер замахнулся чуть ли не на хичкоковские настроения. К сожалению, забыв при этом, что детектив, даже самый психологически впечатляющий, прежде всего железная конструкция. Увы, картина Талыбова лишена прочной логики, точных мотиваций, деталей, исподволь подсказывающих зрителю будущий итог. Все решено в темпе несущейся галопом лошади. Скачки очевидны.

В финале возникает главный преступник, хотя все грехи, в том числе и убийство любящего мужа, возложены на жену, до этого появлявшуюся в облике благородной вдовы. Злодея играет актер, мягко говоря, спешащий отработать свой гонорар, этак быстренько объясняющий своей соратнице, все той же жене убитого фотографа, что и не собирался оставлять ей принадлежащие мужу семьсот тысяч долларов (!). Словом, вор у вора дубинку украл…

Но более всего поражает смелость Талыбова и его соавтора по сценарию Марии Емельяненко – они открыли свой фильм почти прямой цитатой из великого “Фотоувеличения” Микеланджело Антониони. Невольная свидетельница преступления вычислена и становится мишенью.

В картине “Внутри себя” именно так расплачивается жизнью невинный фотограф. Поначалу думалось: это поклон белорусских кинематографистов незабываемому шедевру мэтра. Спросила об этом на пресс-конференции Сергея Талыбова. Но он честно признался, что картину Антониони не видел, просто ему о такой ситуации рассказал один человек. Комментарии излишни.

 

Иной случай – неудача “Лили” (режиссеры Денис и Илья Чижиковы). Задуманный небезынтересно, фильм отдаленно напоминает русскую сказку “Аленький цветочек”. В “Лили” это любовь красивого, удалого комбайнера к цирковой актрисе-лилипутке, ответившей ему взаимностью. Но сама атмосфера с первых минут возвращает к пырьевским фильмам о деревне, где все прекрасно и все безмерно счастливы.

Отнюдь не призываю создавать картины исключительно о нищих заброшенных селах, где остается только несколько стариков! Есть фермеры, с трудом пробивающие себе дорогу, но добивающиеся успеха. Появились даже реанимированные колхозы. У Чижиковых деревня – чистый рай, колосятся поля, беззаботные обитатели…

В такую деревню привозит свою Лили наш комбайнер. А до этого он встречался с местной девушкой Тоней, которая поначалу идет с топором на соперницу, но топор благородно отбрасывает. Да и трудно было себе представить, что красотка Лили почти без проблем заживет счастливо и спокойно с парнем всему селу на зависть!

В “Лили” же земляки комбайнера трогательно принимают в свое сообщество его девушку. Девушку неординарных внешних данных – скажем так. Все это могло быть решено в жанре комедии, на что претендуют Чижиковы. Но кинематографический сахарин остался в далеком прошлом. Жаль потерянный авторами потенциал.

 

В истории “Киношока” казахское кино много раз собирало на фестивале престижные призы. В нынешнем году эта национальная кинематография была представлена дебютом в полнометражном игровом кино Алдияра Байракимова “На грани” – о молодом поколении, вступающем во взрослую жизнь с невосполнимыми утратами. Трое парней сталкиваются с жестоким и беспощадным миром, заражаясь “эпидемией зла” – подлый поступок рождает зло, которое, словно по эстафете, переходит на других.

Первый звонок выглядит очень знакомо. Мать дарит сыну, умному, способному старшекласснику, дорогой телефон. Но скоро подарок оказывается в руках ровесника героя. Однако этот персонаж живет с одинокой матерью, делающей все, чтобы вырастить сына порядочным человеком. Но и здесь ненадолго задерживается украденный гаджет. Его отбирает третий, бездомный, голодный сверстник, зарабатывающий на жизнь на местном рынке, подвозя товар, воруя все, что попадает под руку. Живет, менее всего задумываясь о том, что его ждет даже завтра.

Представление героев, переход телефона из рук в руки, множество деталей, нередко случайных, постепенно расхолаживают поначалу возникшую заинтересованность в судьбах парней. История начинается, собственно, с момента расследования.

Трусит и дает ложные показания первый владелец аппарата, опасаясь, что, узнав правду, родители станут разбираться с ним не самым тихим способом. Его ложь соответственно влияет на ход дела. Ответ должны держать виновники. Вариант, предложенный бывшим хозяином телефона, тянет на срок для ответчиков.

Страдает мать, не желая верить, что ее мальчик способен на преступление. Мечется парень с рынка, и прежде не раз уличенный в краже. Все связывается в тугой узел. Разорвется он с гибелью одного из героев…

В фильме “На грани” есть еще один персонаж – пожилой одинокий человек, брошенный родными. К нему привязывается сын матери-одиночки. Он одновременно опекаемый и опекун в доме старика-инвалида. Помогает ему, носит продукты, слушает его рассказы, рассматривает выходящие из рук нового друга прекрасные шедевры. Их дружба скупа на слова и трогательна. Но старика забирает дочь.

Парень снова одинок…

Алдияр Байракимов несомненно способный режиссер. Хотя его дебют в игровом кино мог быть успешнее, тоньше, динамичней, будь у него в руках более профессиональный сценарий. Байракимова, на мой взгляд, отличает устремленность к кинематографу, в котором он может говорить о мироощущении героев, о силе или слабости их характеров, он способен, пусть не всегда, выйти за пределы прямолинейной логики. В финальной сцене “На грани” режиссер задает вопрос и герою, и нам: как его герою теперь жить? На его совести гибель человека. И уйти от этого невозможно…

Тема встречи поколений доминировала в игровом конкурсе, что не случайно. Старик из фильма “На грани” нужен парню, ощущающему заряд доброты, света, душевного покоя (при всем его одиночестве), который дарит ему другой человек, мудрый и ясный духом. И в житейских проблемах, и в более сложных и мучительных.

 

Картина “Байгал” создана в Татарстане режиссером Ильдаром Ягафаровым.

Байгал – огромная рыба, чем-то напоминающая осетра. В природе такой рыбы нет, она из мифов. У байгала есть бесценная способность слышать людей, которым нужна его помощь. Они обращаются к байгалу в трудную минуту, и он отвечает им. Мифическая рыба появится в одноименном фильме почти в финале, венчая историю об отце и сыне. Когда мольба отца спасает его дитя. Это закономерно в попытке авторов создать притчу о вере в чудо, обретающее реалии. Поднимая житейскую историю на новый уровень.

Одинокому старику (опять одинокий, как в картине “На грани” и других, о которых еще предстоит рассказать) сообщают, что его сын находится под следствием, обвиняется в убийстве. Дальше сюжет, посвященный истории отца, разворачивается в нескольких временных пластах.

…Много лет назад он, молодой, одаренный красавец, приехавший из деревни, писал прекрасную музыку, посвященную любимой девушке, которой сделал предложение. Кажется, что и она влюблена в него. Но преградой становится недовольство отца девушки, важного, тщеславного профессора, бросающего дочери: “Он тебе не ровня!”

Герой уезжает на родину, отказавшись от столицы, любимой и, главное, от музыки, которой он жил. Уединившись, прожил много лет в своем старом доме, ловил рыбу, чтобы прокормиться, и тихо ждал конца земного пути.

Известие о беде сына словно пробуждает старика. В городе он похож на нищего странника, заблудившегося в мегаполисе.

Встреча с бывшей женой, которую он не просто искал – шел за ней по пятам, то ли не решаясь подойти, то ли собирая силы. Встреча бывших супругов горька. Старик узнает, что для освобождения сына нужны огромные деньги – надо дать взятку нужному человеку.

Продав новый мотор для своей лодки, старик получает сто пятьдесят тысяч. Малость в сравнении с названной суммой. И все же снова едет в город, видимо, кем-то просвещенный, что взятку в такой ситуации дают следователю. Их разговор – один из самых выразительных эпизодов фильма. Герой, сохранивший почти детскую непосредственность и детскую искренность, пытается передать следователю деньги, попутно объясняя, что больше дать не может.

Следователь (Владимир Вдовиченков) даже не гневается. Его не просто удивляет, а потрясает наивность старика. После первой неудачной попытки передачи денег тот предлагает арестовать его самого. Старик готов взять на себя чужую вину из давних не раскрытых дел, и таким образом избавить следователя от груза “висяков”.

Талантливый актер Ренат Галимов, исполнитель роли старика, обаятелен в своей верности точно найденной интонации своего героя. Прожив почти всю жизнь наедине с самим собой, он не растерял чистоты и доверчивости в общении с людьми. Что бывает очень редко. Он так приближает к себе зрителя, что невозможно оторваться от любой подробности в его жизни. Он стержень, на нем держится картина.

Можно упрекнуть авторов за излишние повторы в титрах, указывающих время происходящих на экране событий, одна только цифра 1988 (год) появляется пять раз. Таким приемом, судя по всему, режиссер намеревался разграничить эпизоды, где главное действующее лицо либо сын, либо отец. Сын старика повторил его судьбу во взаимоотношениях с женой, бесконечно упрекавшей его. Жаждущей больших материальных благ и, в конце концов, изменяющей мужу. Он застает ее в постели с другим мужчиной. Прощается с маленьким сыном и навсегда уходит из дома.

Жаль, что автор сценария не устоял перед искушением завершить сюжет хеппи-эндом. К тому же довольно грубовато придуманным. Судя по всему, он не сумел найти более глубинный поворот, чтобы рассказать о том, как байгал выполнил истовое моление старика.

Старик уходит в море и там молит священную рыбу спасти сына. Не проходит и двух минут, как раздается телефонный звонок и следователь сообщает, что сын оправдан. Убийца – другой человек, сын же, напротив, спас сбитого машиной прохожего.

Обрадованный старик опять едет в чужой для него город. Молча стоит около тюрьмы. Вот-вот выйдет сын. На другой стороне улицы ждет мать. Встреча, объятия. И отъезд на такси… Старика не заметили. Впрочем, быть может, если бы и заметили, то остались бы так же равнодушны к нему.

Подлинный финал наступает, когда старик исполняет свое давнее желание – переплыть Волгу. В этом заплыве вся его великая благодарность байгалу, его любовь к жизни, какой бы трудной она ни была. Его вера в добро.

“Байгал” Ильдара Ягафарова получил Специальный приз жюри.

 

Наступил черед обратиться к фильму “Ева”, поставленному режиссером Анаит Абадян, живущей в Тегеране; картина снята в совместном производстве с Ираном.

Исполнительница главной роли, хирурга Евы, актриса Нарине Григорян, удостоена Приза жюри за лучшую женскую роль по праву. Соперниц у нее не было.

…Молодая, красивая женщина бежит из большого города вместе с маленькой дочкой Софией. В пути прячется – явно скрывается от чужих глаз. С трудом добирается до селения в Карабахе, стоящего прямо на линии огня. Многое подсказывает, что здесь ее родина. Жители хорошо знают ее. Родственники доброжелательны, не вмешиваются до поры до времени в ее проблемы.

Анаит Абадян умело соединила, сплавила изо дня в день текущую, привычную деревенскую жизнь с нарастающим напряжением, которое бушует в душе Евы. Режиссер ценит резкие стыки событий, резкие переходы. В деревне празднуют свадьбу – жизнь течет, несмотря на войну. София и ее друг Давид сбегают со свадьбы. Дети резвятся на поляне. Взрыв – это мина под ногами у Давида. Мальчик тяжело ранен. Ева пытается спасти ребенка. Тщетно…

Но и в этих эпизодах режиссер не забывает о тайне Евы. Люди вспоминают, что в годы войны в Карабахе она работала в Степанакерте, в госпитале. Однако выбрала вакансию учителя биологии в деревенской школе. Что-то не складывается – Ева старается уйти от прошлого?

Время от времени она куда-то звонит с почты, хотя дома есть телефон, но никто не должен слышать ее разговоры с каким-то человеком, видимо, близким ей. Она ждет от него документы, которые позволят ей уехать во Францию.

“Досье” Евы растет на глазах у зрителей. Тайна, которую она хранит, взрывоопасна, лучше не касаться ее…

Нарине Григорян рассказывает обо всем без внешних эффектов, не нуждаясь в сценах, где бы возникало прошлое ее героини. Ева несет свой крест с достоинством и надеждой. Не зная, что одна из сотрудниц школы, где она преподает, уже послала донос на нее. Кольцо сжимается, деревня перестает быть для Евы островом спасения. Ее ноша становится все тяжелее.

Но где-то в последних частях фильма сценаристам не удалось выдержать той высокой ноты, которую они взяли раньше. Масштаб пережитого Евой заметно сужается, когда, наконец, все открывается. Во время войны она встретила человека, которого полюбила. Он ответил ей любовью. Но уехал на фронт, погиб, а Ева ждала от него ребенка. Традиции берут верх даже в сознании образованной, цивилизованной женщины: никто не должен знать, что ее будущий ребенок рожден вне брака. Поэтому Ева соглашается стать женой человека, которого не любит, и дорогой ценой платит за свой компромисс. Муж отчаянно ревнует, избивает, унижает. Однажды во время ссоры происходит непоправимое. Еву обвиняют в убийстве мужа. И она бежит с дочкой, прячется, надеется уехать из страны. К сожалению, все превращается в бытовую историю. Нечто подобное происходит и в мирные дни, и нередко.

Спасает ситуацию актриса. Ева Нарине Григорян слишком устала бежать. Тает вера в то, что даже во Франции она будет свободна от прошлого. Останавливает мысль о дочке: без нее девочка остается одна. Но и дальше жить в вечном страхе больше невозможно. Последняя надежда на справедливый суд. Хотя и зыбкая надежда…

Ева приходит в полицию с улыбкой – сделан самый решительный шаг. Она созрела для своего маленького подвига.Кадр из фильма “Ева”

И все же жаль, что создатели картины несколько сдали позиции. Изначально предложенные ими взаимоотношения героини с миром обещали более глубинное и острое обращение к прошлому Евы. Хотя это не помешало фильму остаться одним из наиболее интересных в конкурсе. Реакцию зала на финальных кадрах можно сравнить только с овациями на показе российской картины “Дед”, увенчанной несколькими премиями, в том числе за режиссуру, лучшую мужскую роль.

 

“Деда” снял дебютант, в прошлом актер, Алексей Шемес. Он же автор сценария и продюсер, прекрасно справившийся с возложенной им самим на себя ношей. Будь в регламенте фестиваля премия “кинематографисту, искренне любящему кино”, Шемес стал бы первым и главным на нее претендентом.

Если попытаться коротко изложить сюжет фильма, то, опасаюсь, он может показаться очередной криминальной лентой типа поточных произведений канала НТВ. Или хрестоматийной историей об одиноком старике, приютившем у себя незнакомую девушку. Ее преследует и родной отец, крупный бизнесмен, и недруги отца. Она предана всеми, кто до этого был близким для нее человеком. Жизнь слабо колышется на тонком волоске. Но режиссер и сценарист Шемес рассказал историю, погрузив двух главных героев в мир, где нет места справедливости, добру, и жизнь любого ровно ничего не стоит, если это нужно “для дела”.

Старик Михалыч и девушка Саша находят друг друга в безжалостном сообществе равнодушных убийц. Не исключено, что в далеком прошлом Михалыч и сам был членом какой-нибудь криминальной бригады. Есть подобный нюанс в картине, в прелюдии к современной истории. Фильм открывается эпизодом в духе 90-х, когда бушевали кровавые страсти, в мир пришли рэкетиры, рождались огромные состояния, которые становились смыслом жизни для их владельцев.

Однако Михалыч давно отошел от своих подельников, уединился, тихо состарился. Практически отказался от контактов с миром. Появление в его доме семнадцатилетней Саши, больной и беспомощной, вносит нечто новое в глухое одиночество Михалыча. Его душа словно пробуждается – он может кому-то помочь! Спасти невинного!

Шемес выбрал на роль Михалыча актера Владимира Толоконникова, незабываемого Шарикова. Казалось бы, не имеющего ничего общего с угрюмым, замкнувшимся в себе героем “Деда”. Беру на себя смелость предположить, что Алексей Шемес, работавший какое-то время в Алма-Аты, знал Толоконникова, актера местного Театра юного зрителя. Видел его на сцене и точно оценил его не израсходованный еще в кино потенциал. Он не ошибся. Михалыч, одна из последних ролей Владимира Толоконникова – среди лучших его созданий. Открылись до этого незнакомые грани таланта актера, способность быть разным, ломать у окружающих прежние впечатления о его творческом диапазоне.

Шемес рискнул и выиграл. Вместе с Толоконниковым он внятно и образно заговорил о сложности человеческой души, особенно в переломные минуты пути, когда обнаруживаешь в себе до этого скрытые возможности отозваться на чужую боль, ощутить, что ты вновь кому-то нужен.

Дебют Алексея Шемеса оказался не вступительным упражнением в новых для него профессиях. Он доказал, что владеет ими без скидок на неопытность. И, конечно, способен откликнуться на то, что витает в воздухе. Сегодня – это тоска по утраченным ценностям. По единению поколений.

 

“Дед” во многом смыкается с еще одним из лучших конкурсных фильмов, “Ночная авария” (Кыргызстан) режиссера Темирбека Бирназарова. Он же соавтор сценария, написанного в содружестве с Нурифой Умуралиевой. Любопытно, что даже в сюжете эти две ленты заметно смыкаются. Снова брошенный, забытый миром старик. Живет на берегу Иссык-Куля, в стороне от всех. Однажды находит на дороге истекающую кровью девушку. И забирает к себе.

Мы давно не видели фильмов с таким минимумом текста. На короткие реплики старика девушка отвечает молчанием. Мрачно безмолвствует. Видимо, в таких обстоятельствах молчание спасительно для нее. Старик догадывается, что его гостья была замешана в темных делах, прячется от тех, кто покалечил ее, и исчезнет, как только сможет свободно передвигаться. Но и не претендует на общение. Для старика дорого само ее пребывание в его доме, возможность лечить девушку, заботиться о ней. Здесь основное скрещение старика с дедом Михалычем: ощущение того, что ты нужен другому.

Композиция фильма – довольно плавное течение событий, лишенное резких поворотов. Даже приезд местных милиционеров, явно учуявших, куда ведут следы разыскиваемой ими девушки, проходит вполне сдержанно. Она прячется в доме, старик не очень умело врет, что подмечают стражи закона. Но пока у них нет возможности войти в дом. За короткое время, проведенное рядом с девушкой, старик прикипает к ней. Что это? Поздняя любовь, пришедшая благодаря неожиданной встрече с молодостью? Или никогда не угасающее стремление человека найти родную душу, прорвавшееся сквозь годы?

Ответ. Собственно, не так уж важен. Но с течением экранных событий все более ощутима нарастающая тяга героев друг к другу. Актеры находят некий чувственный смысл в простых вроде подробностях быта, в совместной поездке, во взглядах. Все стало для каждого из них существенней, значительней.

Но вот новый приезд стражей порядка. Девушка понимает, что ее промедление усугубит вину старика, скрывавшего преступницу. Выходит и произносит: “Я убила…” Фраза, в первую очередь, адресована старику: он должен знать правду о ней, он заслужил это. Девушка верит: даже узнав правду – не осудит. Сейчас это для нее важнее всего.

И вновь наступает для старика одиночество. Он давно мечтал переплыть Иссык-Куль. Еще один общий момент в фестивальных картинах: герой “Байгала” мечтал переплыть Волгу.

Вода омывает, уносит душевную боль. В “Байгале” в желании старика скрывается надежда оторваться от земных проблем. Для старика из “Ночной аварии” – желание прикоснуться к вечному. Взвиться, взлететь над миром. Это забытое желание пробудила встреча с девушкой, оно подготовлено всем строем картины. Оператор Кабылжан Хамидов достоин самой высокой похвалы (премия за лучшую операторскую работу), его визуальные решения поэтичны, сообщают картине точные эмоциональные смыслы. Старик плывет по огромному, кажется, бескрайнему озеру, освещенный солнцем. Недавнее прошлое вошло в его жизнь днями счастья.

“Ночная авария” берет свое начало в великой прозе Чингиза Айтматова. Не прямо. Она связана с ней, ею пронизана: отсюда поэзия, нежность и высокая красота финала. В памяти встают заключительные строки “Белого парохода”, мальчик, уплывший так далеко…

Многие участники фестиваля и зрители полагали, что “Ночная авария” заслужила Гран-при. Жюри решило иначе, удостоив этой наградой фильм режиссера Таалайбека Кулмендеева “Мунабия”. Достаточно архаичный и однозначный. Лишенный эмоционального воздействия на зрителей. Сто семьдесят минут (таков хронометраж фильма) действие стоит на месте, раскрашенное скандальными криками жены героя, полюбившего другую женщину. Красавицу Мунабию, живущую в том же селении. Не скрывающую, что ждет ребенка от своего любовника, местного умельца-ювелира. В результате герой умирает, а Мунабия стоит на берегу, очевидно, вспоминая прошлое.

С жюри бессмысленно спорить. И все же великая любовь Мунабии и ювелира, на что претендуют авторы фильма, скучна, невыразительна, предельно обытовлена, не вызывает к себе ровно никакого интереса.

По окончании фестиваля я задалась вопросом: отчего так заполонили экран “Киношока” немолодые герои? В сговоре авторов не заподозришь. Причем в дуэте с молодыми героями и героинями. Где старшее поколение по-настоящему человечно, протягивая руку младшим? Наверное, все мы так истосковались по истинным нравственным началам, заметно утерянным сегодня, что хочется возвращения к ним. Ведь недаром так в унисон заговорил об этом наш экран. Хотелось бы продолжения…

Эльга ЛЫНДИНА

  • Кадр из фильма “Мунабия”
  • Кадр из фильма “Ева”
«Экран и сцена»
№ 19 за 2018 год.
Print Friendly, PDF & Email