«Гагарин. Первый в космосе»: легенда № 1

• Кадр из фильма “Гагарин. Первый в космосе”Режиссеру Павлу Пархоменко и продюсеру Олегу Капанцу удался непротиворечивый байопик. Итак, полет Гагарина – второй общенациональный и даже общечеловеческий, цивилизационный, триумф – наконец-то на киноэкране.
Событие подлежит рассмотрению с нескольких сторон. С “географической”: мы отстали в кинематографическом освоении космоса от Голливуда навсегда, что следует признать и не пытаться в этом деле догнать и перегнать Америку. Разработанность космической темы у нас близка к нулевой. Не заглядывая в справочники, я смогла вспомнить “Укрощение огня” Даниила Храбровицкого (1972), “Космос как предчувствие” Алексея Учителя (2005), “Бумажного солдата” Алексея Германа-младшего (2008) и (мульт)фильмы про Алису Селезневу по книжкам Кира Булычева. При этом в работах Учителя и Германа космос не тема, а понятие – фон и атмосфера совсем других сюжетов.
Если посмотреть на проблему исторически, то ясно, почему так. Все было засекречено, в том числе, и связанное с судьбой Гагарина. Кое-какие обстоятельства открылись, однако полной определенности нет и теперь. В 1976-м фильм Бориса Григорьева по сценарию Юрия Нагибина “Так начиналась легенда” рассказал о детстве первого космонавта, но в сознании народа не зафиксировался. Дальше дело не пошло – то ли никто не рискнул, то ли “никому не рискнули”: к национальным мифам тогда относились строго.
В новейшие времена препятствием стала воля жены и дочерей Гагарина – они долгие годы не соглашались на его кинобиографию. И даже на упоминание имени в контексте, который казался негативным: фильм “Внук Гагарина” Андрея Панина (дебют в режиссуре известного актера) и Тамары Владимирцевой про детдомовца-негритенка, который выдавал себя за потомка героя, в итоге переименован во “Внука космонавта” по их требованию.

Продюсер Олег Капанец (“Русский рэгтайм” и “Летние люди” Сергея Урсуляка, а также менее известные проекты и опыт копродукции с американскими коллегами) поставил себе целью сделать фильм о Гагарине несколько лет назад, рассчитав, что близится полувековой юбилей легендарного полета. На сайте его компании в новости еще от 1 сентября 2009-го говорится, что согласие семьи получено. Еще через год отмечено, что “Комитет по подготовке к проведению и празднованию в 2011 году 50-летия полета в космос Ю.А.Гагарина, возглавляемый Председателем Правительства РФ В.В.Путиным, поддержал инициативу Кинокомпании “Кремлин Филмз” по созданию полнометражного художественного фильма “Гагарин. Первый в космосе” и включил в План основных мероприятий”.

Картину признали социально-значимой. Даже не знаю, ставить ли кавычки: рассуждать об искусстве с такого пригорка не пристало, но что поделать? Опять у нас времена правящей идеологии, и если вдруг порыв художника и встречный порыв народа с ней совпадает, то двусмысленности не избежать, как и в этом словосочетании. Пойди разбери нынче, когда кругом ложь, что действительно социально-значимо, а что спекуляция…
Однако фильм появился перед нами только сейчас. Во-первых, долго писали сценарий – постоянно утверждали его с семьей (об этом в прессе рассказывает и сам Капанец, и Елена Гагарина признается, что “мучила” продюсера). Во вторых, на проекте сменилось несколько режиссеров. В итоге им стал Павел Пархоменко. Даже в профессиональной среде не все знают, что этот выдающийся художник кино еще и режиссер.
В своем первом качестве он в кинематографе с 1988 года. Работал с Алексеем Балабановым (“Река”, “Война”, “Жмурки”, “Мне не больно”, “Груз 200”, “Морфий”), с такими “противоположными” авторами, как Юрий Мамин, Сергей Снежкин, Кирилл Серебренников, Игорь Волошин, Юрий Грымов, Николай Досталь, да и с другими. Как режиссер Пархоменко стажировался на фильме Алексея Германа “Хрусталев, машину!”. Дебютировал в режиссуре картиной “Танцуют все!” (2005) – это был полу-мюзикл про знаменитую лиговскую шпану 50-х. Поразил смачностью фактуры во всех смыслах и постановочно-монтажной ловкостью в ретроспективных сценах, сравнимых с лучшими, в том числе, американскими, образцами музыкального жанра в кино; Пархоменко был и художником того фильма.
К сожалению, эпизоды из современной жизни удались гораздо меньше; в целом “Танцуют все!”, получив спецприз жюри “за создание атмосферы в организованном пространстве” (надо упомянуть и оператора Владислава Гурчина) на выборгском фестивале “Окно в Европу”, до проката, кажется, не добрался. 
Все это нелишне знать потому, что на “гагаринском” проекте Павел Пархоменко тоже был сначала художником, а затем продюсер Капанец счастливым образом догадался отдать ему постановку. Мне трудно судить, насколько Пархоменко был свободен в своих решениях и в монтаже на этом, безусловно, продюсерском проекте, но не заметить его почерк невозможно. Буду считать, что в данном случае воля продюсера и режиссера сложились вполне гармонично.

В авторах сценария значатся Капанец, известный писатель Андрей Дмитриев (теперь уж лауреат “Русского Букера”-2012 за роман “Крестьянин и тинейджер”) и Пархоменко. Поскольку финал истории всем известен, а главный герой должен быть стопроцентно героическим (истинная народная любовь плюс зоркое око семьи), то авторам пришлось потрудиться, чтобы достичь настоящего драматургического напряжения. Публику надо заставить сопереживать, но как это сделать в условиях заведомой стерильности персонажа?

То есть требовалось доставить зрителю не только знаменитую улыбку (Гагарин – не Харламов, портретное сходство необходимо) и немедленный “глоток” харизмы, но и комплект препятствий, которые преодолевает герой. Выбор Ярослава Жалнина (1986 года рождения) – артиста, который снимался в фильмах и сериалах уже два с лишним десятка раз, но узнаваемым может стать только теперь – и правильная с ним работа (гримера, оператора, режиссера) обеспечили первые два параметра достаточно успешно. Резиновой маски, как для Высоцкого, не понадобилось, к счастью. А харизму создали профессиональными способами.
Строительными материалами образа, кроме внешности, стали бесконечные тренировки на преодоление себя (сопоставимо с усилиями юного Харламова, но более достоверные) и соперничество с Германом Титовым. Титов очень хотел полететь первым. Из этого факта строятся их взаимоотношения (а также линия выбора командованием потенциального объекта всемирного обожания – или потенциальной жертвы науки). Получается предельно деликатный, акварелькой, ответ Гагарина на предчувствия и зависть Титова – перед нами же вовсе не психологическая драма, а в наивысшей степени комплиментарное жизнеописание. Конечно, имеется и лирическая его часть: Гагарин – нежный ухажер и примерный семьянин.
Есть и коллизия “отец и сын”. Даже двойная. Родной папаша не хочет отпускать Юру из деревни учиться: мол, пригодишься и дома. Судьбоносный разговор по-голливудски метафоричен, однако Виктор Проскурин в роли Алексея Гагарина неузнаваем и достоверен. Если бы не так сильно напирали на то, что отец – плотник (общий пунктир сегодняшней “божественной” темы, к счастью, не стал красной нитью), – меньше было бы поводов думать о госзаказе.
Но еще более метафоричен образ “отца” второго – главного конструктора Сергея Палыча Королева. Он как раз всецело верит в Гагарина и мучается, “посылая сына” (это цитата) в неизвестность. Михаил Филиппов не выламывается из картины подобно Олегу Меньшикову в роли тренера Тарасова; еще назову Елену Маркову (мать Гагарина), Владимира Стеклова (Каманин), Ингу Оболдину (врач). Остальные неразличимы.
А системообразующим фактором фильма стала его продолжительность – 108 минут. Ровно столько, сколько длился полет. Не знаю, кто конкретно это придумал, но получилось очень верно психологически: как мы знаем из литературы и мемуаров, в момент, чреватый гибелью, человек вспоминает всю свою жизнь. И вот Гагарин, сидя в ракете в ожидании старта, в многочисленных флэшбэках вспоминает, как он тут оказался. Ход безупречный, исполнено чисто. Предфинал – нервный эпизод приземления – в этом смысле просто находка. Не хочу рассказывать, скажу лишь, что он отсылает к са-мому раннему воспоминанию: точно и впечатляюще.
Третье, рядом с актером и композицией, и не менее важное – сама фактура фильма. Художнический опыт Пархоменко плюс его стажировка у Германа, перфекциониста в достижении исторической и эмоциональной подлинности, позволили создать безупречный ретро-фильм. Как по изображению, так и по фонограмме, в которой сплетены разные “махну серебряным тебе крылом” с оригинальной музыкой Георгия Каллиса (уроженец Кипра, живет в Лос-

Анджелесе) – такой, как требуется привычным голливудским фильмам про космическую удаль, но без “чужих”.

В “картинке” ощущение подлинности создано простыми, но действенными способами: некоторые кадры просто копируют композицию известнейших фотографий, “оживляя” их, а повышенная зернистость изображения симулирует старую хронику. Оператор Антон Антонов вместе с Павлом Пархоменко как художником прекрасно поработали и с цветом: общий тон картины – как на вкладышах-репродукциях старого “Огонька”. А уж контраст синего (летчицкая форма), красного (огонь) и желтого (земля) выше всяких похвал.
Удивительно, что даже космические компьютерные пространства не напоминают ни о каких “Звезд-ных войнах”. Вообще, нас, привычных к эстетике как минимум “Соляриса”, изумляет доморощенность всей технической части. Дизайна в нынешнем понимании слова – ноль; все эти ручки, тумблеры, датчики создают впечатление почти пепелаца. Непонятно, как можно было покорять космос на такой простецкой с виду технике. И это прекрасно работает на смысл – ведь еще полстолетия назад всерьез опасались, что психика человека не справится с видом Земли в иллюминаторе, а разум – с отсутствием силы тяжести. Не говоря уж о перегрузках и возможных отказах оборудования.
Советскость фильма поддержана, кроме лиц и антуража, общей наивностью и положительностью происходящего, свойственными соцреализму. И такими же диалогами. Вот первая реплика Королева тем, кто готовит полет: “Честность прежде всего. От вас зависит, войдем ли мы завтра в новую эру”. Комментарии, полагаю, излишни.
Все вместе как нельзя лучше отвечает духу эпохи нынешней – запросу на патриотизм как верхов, так и низов. Кассовые сборы все той же “Легенды №17”, от сравнения с которой никуда не деться, показали настоящую неутоленную жажду народонаселения в прекрасном прошлом, чтобы подкрасить им настоящее. Про эксплуатацию этой жажды верхами тоже особо распространяться не стану, всем все ясно. Достаточно сказать, что велено делать фильм про Льва Яшина – и, несмотря на протесты его жены, работа начата…
Подведу итог. Признаемся себе: человек в космосе – это сильнее и важнее, чем человек с клюшкой на льду. Гибель тут всерьез, и не отыграешься. Полмира еще помнит те апрельские дни, не говоря уж о живых Терешковой, Леонове, Гречко и других космонавтах. Снять фильм о Гагарине – смело и ответственно: это больше, чем кино, это работа с памятью и мифом, уж простите высокий слог. Авторы, что очевидно, искали способ конструирования нового российского биографического фильма: при всех понятных условиях игры старались уйти от простецкого шлягера “Знаете, каким он парнем был…”, сделали ставку на осмысленное ретро, отвергли всяческую современную лихость, но в ряде эпизодов достигли настоящего, именно сегодняшнего, драматизма.
Мне хочется, чтобы их фильм полюбился народу.

Ольга ШЕРВУД
«Экран и сцена» № 15 за 2013 год.

Print Friendly, PDF & Email