Актуальный «Хаос»

Сцена из спектакля “Идиот”. Фото Ф.ПОДЛЕСНОГО
Сцена из спектакля “Идиот”. Фото Ф.ПОДЛЕСНОГО

Какой театр сегодня можно считать актуальным? Вряд ли кто-нибудь сможет дать однозначный ответ на этот вопрос. Кто-то скажет, что важна острая тема высказывания, кто-то – что со сцены непременно должна звучать современная речь, а для кого-то в тренде максимальная изысканность режиссерской мысли. В театре “Старый дом” решили собрать целый фестиваль, на котором представлены сразу несколько точек зрения. Здесь были представлены и современная интерпретация классических произведений, и спектакли-перформансы, и многое из того, что находится на стыке театра и современного искусства. Однако общую тенденцию выявить удалось. Большинство спектаклей программы первого новосибирского международного фестиваля актуального театра “Хаос” настаивало на том, чтобы главным действующим лицом становились не актеры, а зрители.

Конечно, игрались на фестивале и спектакли, где зрители сидели в зале, а актеры играли на сцене. Хедлайнером “Хаоса” стало “Преступление и наказание” Константина Богомолова из петербургского театра “Приют комедианта”, в котором артисты чрезвычайно свежо интонируют текст Достоевского. И “Чапаев и Пустота” Максима Диденко (театр “Практика”), сложносочиненная история по роману Пелевина, не предполагает прямого зрительского влияния, хотя собрать эту историю из трех разных по жанру и содержанию актов – интереснейшая зрительская задача. Европейские спектакли, прибывшие на фестиваль, тоже старались воздействовать на зрителя, не переходя линию рампы.

Недавняя премьера театра “Старый дом” (хозяина фестиваля) – “Идиот” Андрея Прикотенко, открывшая “Хаос”, – тоже из этой категории. Правда, зрителю разрешили фотографировать и выкладывать в соцсети все, что вздумается. В итоге инстаграм по геолокации “Старый дом” наполнился кровавыми сценами из осовремененного Достоевского. Мышкина в исполнении Анатолия Григорьева совсем не жаль – он болен не сильнее, чем остальные; каждому персонажу требуется здесь помощь психотерапевта. Пять часов мы слушаем истории об убийствах и детских травмах, смотрим на натуралистичные драки и наблюдаем за суицидом, который снимают на новый iPhone. Пожалуй, в этом желании фиксировать и тиражировать жестокость тоже проявляется активность современного зрителя. Выбор – снимать или нет – остается всегда.

Были на фестивале и дни, когда зрители чувствовали себя теми, кто достраивает реальность спектакля не у себя в голове, а буквально здесь и сейчас. Самый выразительный пример – “Хорошо темперированные грамоты” театра post. Можно слушать содержание грамот, можно не вникать, можно подчиняться правилам и говорить в микрофон то, что написано на экране, а можно отказаться и сорвать спектакль. Еще до начала действия тебе предлагают выбор: стать зрителем или участником спектакля. Выбор здесь, конечно, мнимый, а свобода ограничена жесткими рамками структуры, возведенной Дмитрием Волкостреловым.

“Индивиды и атомарные предложения” Всеволода Лисовского из казанского “Угла” соответствуют своему названию: во-первых, кажется, что это что-то научное (на самом деле псевдонаучное), во-вторых, в основу спектакля действительно положены истории индивидов, а произнесенные ими предложения действительно атомарны, то есть констатируют тот или иной факт, но не настаивают на его истинности. Однако, как часто бывает в театре, содержание тут не столь важно, гораздо интереснее то, как нам это содержание транслируют. Здесь стоит сосредоточиться на основном принципе спектакля – его расщепленности, тотальном отсутствии целостности. Зритель, возжелавший услышать целиком законченную мысль или получить целостное знание о формуле Рассела, будет разочарован – режиссер сознательно переключает каналы в произвольном порядке, математические выкладки обрезаются стихами, а то и вовсе трансформируются из научного текста в бессмысленную софистику.

В спектакле происходит следующее: пять человек стоят на сцене перед экраном и шепотом в микрофоны рассказывают свои истории. У зрителей есть возможность слушать в наушниках либо эти истории, либо выдержки из книги математика Рассела. Также можно надеть красные очки, чтобы проекции на экране стали невидимы, или же снять их и лицезреть меняющиеся формулы / надписи / собаку / лампочку / рыб. Свобода выбора – вот что действительно важно.

Участники Арт-резиденции, проходившей в рамках фестиваля “Хаос”, тоже сосредоточили свои усилия на том, чтобы изменить позицию зрителя. Используя разные театральные формы – инсталляции, форум-театр, перформативное шоу, они высказались на тему книги Умберто Эко “История красоты”. Андрей Короленко представил перформанс “Я (не) буду” об отношении зрителя к собственному телу. В небольшом, разбитом светом на темные и белые квадраты пространстве возникли две целующиеся девушки. Затем появилась еще одна пара, медленно ощупывавшая друг друга. В какой-то момент одна из девушек сделала жест в сторону зрителей, и кто-то шагнул в освещенный квадрат. Постепенно почти каждый позволил себе дотронуться до незнакомого человека, а ему – коснуться себя. Следующим этапом стала возможность высказаться о проблемах самовосприятия – перформерки начали первыми, а затем уступили микрофон зрителям. Опыт по раскрепощению и ощупыванию границ личного пространства завершился танцами в полутьме, окончательно стершей различия между перформерами и публикой.

Именно эти спектакли стали осью фестиваля актуального театра. Кажется, актеры и режиссеры теряют власть над публикой, а театр больше всего озабочен не созданием художественного продукта, а налаживанием коммуникации. Выстраивание диалога – вот что действительно важно в XXI веке. Даже если иногда это и превращается в настоящий хаос.

Антон АЛЕКСЕЕВ

«Экран и сцена»
№ 23 за 2019 год.

Print Friendly, PDF & Email