Парад-алле русского абсурда

Фото Александра Лукина

В афише новосибирского театра «Старый дом» появился страшный спектакль «Скасска». Режиссер Арсений Мещеряков поставил его по сборнику «Случаи» Даниила Хармса. Вершина русского литературного абсурда (филологи считают книгу манифестом), «Случаи» в интерпретации ученика Андрея Могучего зазвучали актуально, жестко и бескомпромиссно. Из 30 сверхкоротких происшествий Мещеряков выбрал несколько самых, на его вкус, шокирующих. Их объединяет ничтожность сюжета,…

Безысходное событие

Фото Елизаветы Шейко

Вот пробирается по стеночке мимо зрителей к сцене девушка в купальнике. Ее глаза экстатически распахнуты, в руках – бокал с коктейлем и бобинный магнитофон. Звучит мадригал Каччини Amarilli mia bella. На сцене женщина в летучем платье, пританцовывая, что-то готовит. За прозрачной дверью – пляж. Семья купцов Большовых живет свою лучшую жизнь. Александр Огарев известен провокационными…

Не по-детски

Фото предоставлено пресс-службой Театра Наций

Кажется, премьера в Новом пространстве Театра Наций «И я там был. Сказки Афанасьева» могла бы называться просто «Сказки Афанасьева», как «Сказки Пушкина». Тем более что работа молодого режиссера Арсения Мещерякова с самого начала воспринимается как оммаж великому Роберту Уилсону и его спектаклю-долгожителю. Декораций никаких. Пустое пространство ограничено тремя белыми стенами-экранами, в зависимости от настроения очередного…

Шум времени. 1937

Сцена из спектакля «Мейерхольд. Чужой театр». Фото Владимира Постнова

1937 год по григорианскому календарю – невисокосный год, начавшийся в пятницу. Седьмой год четвертого десятилетия ХХ века второго тысячелетия нашей эры. Закончился 88 лет назад. Осенью 2025-го в Александринском театре случились два события, впрямую соотнесенные с 1937-м. Артист Александр Баргман вышел на сцену в главной роли в премьере прошлого года «Мейерхольд. Чужой театр», а режиссер…

Том Стоппард мертв

Когда Том Стоппард выходил на сцену РАМТа, держа за руки уставших, но счастливых актеров трилогии «Берег Утопии» и кланялся под долгие аплодисменты, создавалось странное ощущение: будто он сам, высокий, с пышной копной седых волос, был героем этой пьесы. Человеком другой эпохи, историческим персонажем. Но вместе с тем он выглядел очень «сегодняшним», интересующимся современностью, проявляющим живое…