Фильм «Коммерсант» молодых режиссеров Никиты и Федора Кравчуков заметно выделяется из череды картин о лихих девяностых, выходящих из года в год. Время действия здесь – не центральная ось, вокруг которой строится сюжет, а часть завязки, объясняющая контекст жизни главного героя. Герой же вполне реален: в основу сценария лег автобиографический роман Андрея Рубанова «Сажайте, и вырастет», в котором рассказана история о пребывании в тюрьме – за совершение незаконных финансовых операций. Эта «исповедь» в фильме условно поделена на три части: сытая и богатая жизнь до ареста; тюремное заключение, ломающее человека как внешне, так и внутренне; выход на свободу, обретение новых ценностей. Основными станут эпизоды в «Матросской тишине», а там, как и в любом другом не столь отдаленном месте, не так важно, 1990-е, нулевые или 2020-е. Время за решеткой замедляется, если не застывает совсем. Остается только пространство – клаустрофобическое и жестокое.

Повествование ведется через оптику самого Рубанова, роль которого исполнил Александр Петров. В фильме нет ни одного кадра без его участия: зритель видит героя на экране или слышит его голос, комментирующий происходящее. Но чаще и то, и другое. Такой субъективный способ повествования намеренно приближает к персонажу, вынуждая видеть мир его глазами, чувствовать и думать, как он. Рубанов в фильме получился крайне обаятельным, почти борцом за все хорошее против всего плохого и, выражаясь тюремным жаргоном, совсем не «гадом», что только усиливает желание наблюдать и сопереживать. Хотя не меньше на зрительскую тревогу работает бесконечный страх тюрьмы, словно сидящий в людях на генном уровне. Такой у нас культурный код: с детства знать, как правильно зайти в «хату», и все-таки справедливо бояться оказаться на ее пороге.

Снято кино в духе клипов времен MTV: быстрые склейки крупных и общих планов, иногда намеренно замедленных; ввод кадров хроники в откровенно плохом качестве, усиливающих ощущение подлинности происходящего. В монтаже Артема Гребнева и операторской работе Семена Кретова все выверено до мелочей: скорость смены картинок позволяет выстраивать необходимый ритмический рисунок, внутри него есть свои контрасты: клиповость первой части не имеет ничего общего с клиповостью части тюремной. Однако и там, и там кадр, монтаж и звук складываются в цельную осмысленную партитуру, уравновешивая киноаттракцион и авторское художественное высказывание.

Композиторы – Кази и Владимир Судаков – делают из звука инструмент манипуляции зрительскими ощущениями. Выбранная музыка от Булановой до Хаски создает атмосферу, не рождая при этом ностальгии по девяностым. Не только саундтреки, но звук как таковой работают на погружение: иногда децибелы настолько высоки, что хочется закрыть уши от режущей громкости и тревоги, словно сам оказался внутри кадра.

В фильме есть архетипические герои и чеховские ружья, выстрел которых легко предугадать, что в общем не уменьшает зрительского волнения.

Рубанов начинает путь вместе с другом Михаилом Морозом, которого сыграл Михаил Тройник. В этом дуэте сразу ясно, кто хороший, кто – нет. Как минимум по тому, кто больше настаивал на сделке, приведшей одного из партнеров за решетку. Один из самых ярких образов картины создан Дмитрием Кузнецовым, известным под псевдонимом Хаски. Он сыграл Славу – справедливого смотрителя «хаты», в котором с ходу читается хоть и изуродованный обстоятельствами, но тип героя-наставника, вроде Луки из «На дне» или Платона Каратаева из «Войны и мира». Естественная органика Кузнецова, его манера говорить и созданный за годы рэп-карьеры медийный образ легли как влитые и на роль, и на эстетику фильма в целом.

Обстановка тюрьмы для российского кино не нова. В «Коммерсанте» тюремная хата показана крайне натуралистично, в чем, конечно, заслуга художника-постановщика Валерии Евсеевой. Предметно-бытовой мир продуман до мелочей, так же как костюмы, грим и татуировки. В этом нет красоты, пространство намеренно душит и героев, и зрителей. Даже несмотря на то, что арестанты и их условное «братство» по законам жанра кажутся справедливее и человечнее тех, кто на свободе мошенничает, авторы фильма не превращают тюрьму в детский лагерь. Сцены насилия с участием надзирателей и самих заключенных болезненно напоминают, что тюрьма – не панацея, и романтизировать ужас жизни без воли – дело неблагодарное.

Выйдя из тюрьмы, Рубанов, прежде держащийся за свою «отчеканенную», как монеты, свободу, обретает другой смысл жизни, почти христианское «возлюби ближнего своего». Посыл незамысловат и прост, но, как показывает практика, простые истины легко забыть. А «Коммерсант», хоть и не заявляет себя нравоучительным кино, все-таки оказывается современной притчей: занося руку для удара, стоит задать себе один простой вопрос: «зачем?».

Дарья Бергман

«Экран и сцена»
Май 2026 года