Театр балета имени Леонида Якобсона показал на сцене Александринки премьеру балета «Занавес» в постановке Вячеслава Самодурова. После «Озорных частушек» и «598 тактов» – обе с «Золотыми софитами» и одна с «Золотой Маской» – это уже третья совместная с театром работа хореографа. По всем показателям – удачный и устойчивый творческий союз.

В излюбленный формат лаконичной одноактовки, бессюжетной, неоклассической, разрабатывающей новую лексику, Самодуров привнес активную режиссерскую волю и принципы театрализации. Но сделал это не в балетных традициях, а, скорее, в логике contemporary dance: отсутствие линейного повествования, многомерность подтекстов, дискретность и клиповость формостроения. Пазл, или если угодно, монтаж аттракционов в итоге складывается, но «по размышлении зрелом» и у каждого – свой, индивидуальный. Именно так работает современная хореография: она отказывается доходчиво объяснять, предпочитая нейтрально показывать.

В качестве музыкальной основы Самодуров взял «Провансальскую сюиту» Дариюса Мийо, созданную в середине 1930-х годов. Образные и темповые контрасты, политональность, джазовые интонации и отсылки к провансальскому фольклору – музыка кажется беззаботной только на первый взгляд, Мийо любил сталкивать несочетаемое. И Самодуров эту иронию не просто вытягивает на поверхность, но с помощью саунд-дизайнера Павла Нечунаева – обостряет до крайностей. А еще в спектакле слышна личная интонация, и она немного горчит.

Балет начинается прямо у рампы. Занавес – пурпурный, по-старинному пафосный, тяжелый и складчатый (сценограф Мария Трегубова) – еще закрыт, но солист в облегающем тренировочном трико и темных очках уже готов к действию и нарезает «комбинации». Занавес поднимается, и мы видим солиста среди мощной мужской пятерки. Кто этот персонаж? – Старомодно выражаясь, это балетный демон, дух театра, домовой подмостков и закулисья. А вообще-то – типичный балетный трикстер, наследник Шута из «Лебединого озера», Петрушки из балета Стравинского, Меркуцио из «Ромео Джульетты». Но не наперсник и жертва, а катализатор событий, нарушитель канонов и правил. По ходу действия он сменит черное трико на дерзкое алое, и каждый раз его появления окажутся действенны и провокативны. Так и хочется признать в нем alter ego самого хореографа. Ведь первую половину своей творческой жизни Самодуров провел в роли балетного премьера, но маска аристократичной невозмутимости и высокомерия к нему не приклеилась. Он всегда был живым, витальным и подвижным, как ртуть. Его главный принцип, по крайней мере, в творчестве, – амбивалентность и ускользание от четких границ.

Самодуров населяет свой спектакль классическими балетными типажами: танцовщицы – в белых пачках, танцовщики – в строгих черных колетах, и буквально напичкивает отсылками к академическому наследию. Но всё тут немного наизнанку. Пародируются балетные манеры, нравы, иерархия. Иногда едко, порой тепло – с самоиронией человека, который жизнь прожил в балете и знает все его тайны, иногда смехотворные. Балерина никак не может закончить свое выступление. Премьер со сложной «испанистой» вариацией – в диком упоении от самого себя. Дуэт с шарфом намекает на «Баядерку», но выглядит иначе. А вокруг них по сцене фланируют жемчужно-серые «зрители» – в изысканных вечерних туалетах, и это «поклон» в сторону светской, «спонсорской» тусовки. Им полагается одобрять, аплодировать, судачить… Двое слуг просцениума периодически раскатывает по авансцене «красную дорожку», на которой в свете софитов появляются балерины, застывая в вычурных позах. Проходят эксцентричные процессии, включая сидящего в паланкине трикстера с биноклем: ну, не всё же публике балетных разглядывать, может случиться и наоборот. Есть просто красивый эпизод с опахалами почти в полной темноте. Вдруг неожиданно в расщелину занавеса на авансцену выскакивает парочка странных персонажей в сером: блондинка пытается застрелить джентльмена, но тот в ответ метким выстрелом укладывает дамочку на пол и быстро утаскивает за кулисы. Что это было? Для знакомых с творчеством Самодурова – почти цитата из второго акта его «Пахиты»: чуть-чуть старинного кино, немого и черно-белого. Танцовщики то появляются из-за занавеса, то скрываются в его складках, создавая ощущение, что перед нами не готовый спектакль, а непрерывная репетиция, вечный прогон.

А под конец «Занавеса» исчезают и жемчужно-серые «зрители», и белые пачки с бархатными колетами. Красный цвет, заявленный лейтмотивом, агрессивно нарастает, переходя от ягодной благости к кровавой напряженности. Балетные солисты превращаются в обычных мальчишек и девчонок, поголовно в красных комбинезонах, купальниках, шортах и рубашках. Музыка Мийо подвергается диджейскому препарированию, фонограмма хрипит повторами, как запиленный винил, скрежещет звуками современного мегаполиса, грохотом и сигналами сирен. Темп, вместе со зловещей тревожностью, ускоряется, а артисты поочередно появляются в центре светового круга (художник по свету Константин Бинкин) со своим последним пластическим «вскриком» и стремительно убегают в кулисы. Финала нет, внезапная темнота кладет конец пластическим безумствам современного мира.

Второй раз прибегая к названию «Занавес», хореограф меняет его смысловое наполнение. В спектакле 2015 года, созданном как бенефис для примы Большого театра Марии Александровой, он откровенно показывал не только парадный блеск, но и закулисную – по ту сторону занавеса – жизнь балерины, с ее изнурительным трудом, сомнениями и одиночеством. В этот раз расшифровка понятия «занавес» совсем иная. Это граница между мирами, театральным и обывательским, это водораздел между тем, что называется «прекрасное балетное прошлое» и хаотичным, сумбурным настоящим. У Самодурова получился балет-головоломка, танц-спектакль с элементами сюрреализма, в котором занавес не столько отделяет сцену от зала, сколько объединяет всё, что обычно прячут. И не только за кулисами.

Театр Якобсона демонстрирует класс и мастерство. Артисты (солисты Галина Михирева, Вячеслав Спильчевский, Марсель Казыханов) лихо справляются со сногсшибательными темпами, сложной координацией и стилистическими переменами хореографии. В дальнейшем «Занавес» планируют показывать в одной программе с «Озорными частушками» и «598 тактами» – и это будет идеальный самодуровский триптих.

Лариса Барыкина

«Экран и сцена»
Июнь 2026 года