Три возраста любви

Кадр из фильма "Про любовь"“Про любовь”. Режиссер Анна Меликян.

Зимние праздники – то время, когда любви, если ее нет, хочется невозможно: и холодный хмурый вечер тоску навевает, и ожидание счастья обостряется, и новогодне-рождественские мелодрамы бьют в ту же точку. Они обещают, что новое счастье состоится, что любовь на свете есть, и что никто не уйдет ею обиженным.

С момента выхода “Реальной любви” Ричарда Кертиса прошло уже двенадцать лет, и этот чудесный киноальманах по-прежнему остается одним из лучших фильмов для праздничных дней. Он обещает так, что ему веришь. Разве что в одних случаях ангелам придется поработать чуть побольше, помогая премьер-министру влюбиться в секретаршу, а в других – чуть поменьше, поскольку писателю-неудачнику полюбить свою помощницу по хозяйству легче.

А еще Кертис показывает влюбленных самого разного возраста, от школьника до весьма немолодого музыканта.

Фильм Анны Меликян “Про любовь” захочется сравнивать с картиной Кертиса еще и потому, что в прокат она вышла в предновогодние дни. И это будет очень неверный ход – пусть это и альманах, и название у него абстрактно-исчерпывающее, и тяготеющие друг к другу пары в новеллах имеются, однако послевкусие горькое: любви, конечно, может захотеться, да только ее нет.

Новеллы почти не переплетаются друг с другом, но сквозной нитью через фильм проходит лекция научной дамы (Рената Литвинова). Она транслирует юным слушателям набор фактов о гормонах, окситоцине и дофамине, о том, что человек по запаху определяет, с кем у него получится здоровое потомство и, конечно, о том, что любовь живет три года. Юные слушатели прилежно, не замечая противоречий, записывают и про окситоцин, и про то, что великая любовь все-таки существует, но о ней будет рассказано в следующих лекциях.

Это не единственное противоречие героини Литвиновой, не определившейся, с какой точки зрения она читает свой курс. В самой смешной и яркой новелле фильма героиня встречается со своим бывшим мужем (Михаил Ефремов), очень богатым политиком-вруном, и демонстрирует свою оборотную сторону: нежную и слабую даму-психолога сменяет частный детектив плюс специалист по приворотам. Бывший муж слегка влюбился в студентку, но боится влюбиться окончательно, и пока та спит, накачанная фенобарбиталом, ее рассматривают и анализируют: грудь сделана, маникюр дорогой, в сумочке кукла вуду, стало быть, не чистая и нежная провинциалка, а натуральная охотница.

После того, как бывшая жена, забрав немаленький гонорар, уходит, политик с тоской смотрит в лицо спящей возлюб-ленной – и прекрасна она, и тратиться на нее не хочется.

Анна Меликян, в отличие от Кертиса, очень далека от того, чтобы уверять, что любви все возрасты покорны. Ее герои отчетливо делятся на взрослых (хищных, циничных, злых, свою способность любить где-то давно потерявших или вообще ее не имевших) и милых детей.

Помимо политика и его бывшей, из взрослых в картине есть хозяин разорившейся фирмы (Владимир Машков), честно заявивший 27-летней секретарше Лизе (Юлия Снигирь), что готов иногда ее любить и за это купить квартиру. Небогатая Лиза, обремененная бойфрендом, который днями рубится на компьютере в танки и не хочет на ней жениться, после недолгих сомнений начинает подсчитывать, как можно будет выгодно сдать подаренную начальником квартиру, а потом приходит к нему в кабинет и снимает блузку. Владимир Машков привычно включает брутальность, и его герой подходит к Лизе, будто хочет ее укусить и впрыснуть яд цинизма и неверия в высокие чувства. Впрочем, подсчеты уже говорят о том, что она не особенно-то в них верит.

Эту сцену почти дублирует финальная: ведьма-психолог с набитым евро пакетиком идет по рассветным улицам и встречает парня второй молодости (Евгений Цыганов). И пока он заинтересованно катается вокруг на скейте, тоже смотрит на него хищно: сейчас укусит, заразит, уведет за собой из переходного мира в мир взрослых.

Цыганов, играя своего Борю, привычно включает аморфность. Боря борется с памятником Петру Первому, рисует граффити на стенах, чтобы в мире было больше красоты, но определиться с человеческими отношениями не в силах. У него роман сразу с двумя девушками (Александра Бортич и Мария Данилюк), но назвать его влюбленным или ходоком язык не повернется. А когда девушки, блондинка помладше и брюнетка постарше, знакомятся, предлагают ему жить втроем и даже пригласить для полного комплекта рыженькую, его хватает только на то, чтобы молча, мрачно смотреть в пространство.

Кастинг – большая удача фильма “Про любовь”: в нем чувствуется легкое издевательство над стереотипным восприятием уже известных актеров. Манерная Литвинова, прожигающий взглядом Машков, вечно уставший от жизни Цыганов, рубаха-парень Макаров, презрительный денди Колокольников…

Двое последних фигурируют в самой милой новелле, которая относится к “детской” части картины, где очень юные сердца еще верят в то, что любовь есть и живет не три года. Героиня этой новеллы не просто дитя, а дитя в кубе; она очень любит русскую культуру и приехала в Москву из Японии, чтобы начать серьезные отношения с мужчиной-обладателем широкой русской души. Кавалеров, заранее подобранных в интернете, шесть – но, как оказывается, подобраны они были не тщательно, и ни один не знает ни Пастернака, ни Тарковского, поэтому приходится утешиться с другом-японцем, который знает.

Самой милой эта новелла кажется из-за совершеннейшей искренности и прелести героини – она постоянно улыбается и хохочет, радостно исполняет свою любимую русскую песню (неожиданный выбор) и в полном восторге гуляет по Москве.

Кусочек хипстерской Москвы занимает в фильме отдельное место. Из кадров с ним можно собрать небольшой ролик к стиле “Москва, я люблю тебя”. Квартал этот олицетворяет собой любовь к Родине, тому месту, где тебе всегда хорошо и тебя окружают те, кто все понимает и чувствует так же, как ты; где можно кататься на скейте, пить на ходу кофе, танцевать и слушать уличные мелодии.

Вставных музыкальных номеров и песенных отрывков в картине много, среди них даже “Баллада о любви” Высоцкого – прерывается баллада как раз в тот момент, когда начинаешь задумываться, насколько она не сочетается со всем остальным. И дело не в уровне, а в интенсивности чувства, страсти. О страсти не успела рассказать лектор и записать серьезные слушатели – героям Меликян мешают в их любви не великие преграды, которые когда-то преодолевали великие влюбленные, тем самым свою любовь подпитывая, а другое. Быт, например, как у секретарши Лизы. Депрессия, как у Бори. И обычная реальность, как у героев самой первой и самой детской новеллы фильма – они косплееры, переодеваются в героев аниме, выглядят ярко и странно и будто бы живут в мультике. В какой-то момент решают встретиться в реальности, без грима и в обычной одежде – и отношения их заканчиваются мгновенно. Чтобы снова расцвести при встрече на косплей-фестивале.

Расхожий слоган “All you need is love” подходит фильму Анны Меликян как нельзя лучше: все действительно нуждаются в любви как раз оттого, что она есть в мультфильмах, рисунках и песнях, в фантазиях и научных исследованиях – а вокруг, в реальности ее нет. Опровергает это лишь один действительно влюбленный человек, юноша-японец – ему так нравилась любительница русской культуры, что он прочитал Пастернака и Набокова, посмотрел Тарковского, выучил несколько русских песен и поехал в Москву. И ему удалось добиться симпатии избранницы.

Хотя если вспоминать японские фильмы о любви, эта история тоже простой не будет.

Жанна СЕРГЕЕВА
«Экран и сцена»
№ 1 за 2016 год.
Print Friendly, PDF & Email