Французские линии

Сцена из спектакля “Ложные признания”. Фото с сайта Чеховского фестиваля Программа Международного театрального фестиваля имени А.П.Чехова в этом году была расчерчена многочисленными связующими линиями, группирующими разные по стилистике спектакли в единую картину. игровые автоматы онлайн slotmachine24.ru на реальные деньги в рублях. Играйте в игровые автоматы онлайн на реальные деньги в рублях бонусом за регистрацию на сайте slotmachine24.ru. Также на сайте есть другие игры казино в которые можно играть на деньги.

Самые яркие из этих линий оказались нарисованы французскими красками. Фестиваль открылся в мае мольеровским “Мещанином во дворянстве” в исполнении артистов парижского театра “Буфф дю Нор” и завершился два месяца спустя гастролями “Одеона” – Театра Европы, показавшего пьесу Мариво “Ложные признания” с участием звезд кино Изабель Юппер и Луи Гарреля. Словно в сонатном аллегро, тональность экспозиции утвердилась в коде, и пусть между этими вехами происходили всевозможные модуляции, финал остался за ней.

Этой главной тональностью фестиваля стал старый добрый театр, без эпитета “постдраматический”. С момента публикации книги Ханса-Тиса Лемана на русском языке прошло уже три года, и идея о том, что на смену устаревшим формам пришли новые, овладела многими умами. Но театральная реальность упорно не хочет помещаться в очерченные немецким теоретиком границы. Речь, разумеется, не о том, что картина мира по Леману неверна. Но рядом с этой картиной в галерее вполне могут быть развешаны другие, и не стоит отворачиваться от них ради кажущейся единственно верной доктрины.

К примеру, показавшийся кому-то старомодным и не слишком глубоким “Мещанин во дворянстве” решает не такую уж тривиальную задачу современного воплощения жанра комедии-балета. В спектакле звучит музыка Жана-Батиста Люлли, написанная специально для Мольера и образующая с его текстом единую композицию. Ее исполняют находящиеся тут же на сцене музыканты – участники ансамбля старинной музыки “Реверанс” (руководитель Кристоф Куэн).

Да, на успех постановки работают многие другие факторы: и комическое обаяние исполнителя главной роли Паскаля Ренерика, и костюмы модельера Кристиана Лакруа, превращающие выход каждого героя едва ли не в модное дефиле. Но именно в таком “омузыкаленном” виде “Мещанин” приобретает непривычные пропорции; форму спектакля теперь создает чередование поданного “на блюдечке” текста и танцевальных эпизодов. Причем музыкальные вставки не прерывают действие, а переводят его на язык движения. Характеры персонажей, освободившихся на время от текста, раскрываются в пластике.

Поставили “Мещанина во дворянстве” два сосьетера “Комеди Франсез” (так до сих пор на старинный манер называются участники театрального товарищества) – режиссер Дени Подалидес и художник Эрик Рюф. Любопытно, что сыграть таким образом Мольера они решили в театре “Буфф дю Нор”, прочно ассоциирующемся с режиссерскими исканиями Питера Брука. А в “доме Мольера” сейчас идут “Лукреция Борджиа” Гюго, “Гамлет” Шекспира, “Дом Бернарды Альбы” Лорки, “Дачники” Горького и современная социальная драма драматурга из Германии Деа Лоэр “Невинность” – такой вот репертуарный парадокс, который вряд ли можно считать абсолютной случайностью.Сцена из спектакля “Жизнь продолжается”. Фото с сайта Чеховского фестиваля

Свои парадоксы содержат и “Ложные признания”, поставленные полтора года назад в театре “Одеон” Люком Бонди. Начать с того, что практически во всех русскоязычных откликах отрицалась ансамблевая природа спектакля: он был расценен как бенефис Изабель Юппер, играющей главную героиню пьесы, богатую вдову Араминту. А в доброй половине рецензий режиссеру было вовсе отказано в мастерстве.

Сдается, это во многом издержки оптики, заранее настроенной на определенную точку зрения. Люк Бонди ставит именно так, как намеревался: неторопливо вчитывается в текст Мариво глазами современного человека и делает о героях пьесы достаточно скептические выводы. Он видит слугу Араминты Арлекина (Фред Улисс) не бойким малым, перелетевшим на страницы пьесы из итальянской комедии масок, а усталым немолодым мужчиной, наглухо спрятавшим за личиной неуклюжего старика, почти что Фирса, свой когда-то веселый взгляд. Сомневается в добрых намерениях другого слуги, Дюбуа (один из постоянных актеров Робера Лепажа Ив Жак), который помогает своему господину Доранту завоевать любовь Араминты. Для Дюбуа нет любовных тайн. Словно дон Альфонсо из оперы Моцарта “Так поступают все женщины”, он заранее знает ответы на все вопросы, которые могут задать неопытные влюб-ленные. Режиссер снабжает вздорную мать Араминты постоянным спутником, терпеливым темнокожим слугой, заставляя вспомнить исходную расстановку сил в “Шофере мисс Дейзи” и давая дополнительную гротескную краску образу, и без того шаржировано сыгранному бунюэлевской актрисой Бюль Ожье. “Пришпиливая” таким образом самые разные ассоциативные ряды, Люк Бонди предлагает взглянуть на сюжет под разными углами.

Может быть, и стоит сравнивать “Ложные признания” с некогда показанной в Москве “Чайкой”, но вовсе не для того, чтобы отдать предпочтение старому спектаклю (“вот там у Бонди был ансамбль!”) перед новым. Ансамбль ансамблю рознь; соотношение между главными героями и второстепенными персонажами у Чехова и у Мариво совершенно разное. В “Ложных признаниях” каждый артист, находящийся на сцене, ведет свою линию, просто значение этих партий неравноценно. Если вновь призвать на помощь музыкальные аналогии, то “Чайка” была похожа на симфонию, а новый спектакль – на концерт для солирующего инструмента. Наверное, в идеальном случае солистов должно было быть двое, но Луи Гаррель очевидно проигрывает своей гораздо более искушенной партнерше. Даже не так: актер обычный бледнеет рядом с выдающейся театральной актрисой, которой предстает перед нами Изабель Юппер. Благодаря ей в спектакле начинается та самая игра любви и случая, которую всегда ведет в своих пьесах Мариво. Араминта в исполнении Юппер любопытна и недоверчива одновременно, в ее сопротивлении любовному искушению с самого начала заметна не только робость, но и кокетство. В общем, это женщина как она есть, со всеми ее удивительными достоинствами и столь же удивительными слабостями.

Между “Мещанином во дворянстве” и “Ложными признаниями”, обрамлявшими фестиваль, было сыграно еще несколько французских спектаклей. Уже традиционными стали приезды Филиппа Жанти и “Компании Майского жука” Джеймса Тьере. А в июне, на самом пике фестиваля, произошло еще одно знаменательное возвращение. И снова в центре внимания оказалась француженка. В рамках своего прощального турне в Москву приехала знаменитая балерина Сильви Гиллем. Программа, которую она будет исполнять в течение всего нынешнего года во многих странах мира, называется “Жизнь продолжается”.

На обложке программки – фотография маленькой девочки, сидящей на ступеньке и с любопытством смотрящей на нас. Ей еще только предстоит пойти в балетную школу Парижской оперы, в 19 лет стать этуалью Парижской оперы и новым эталоном современных балетных линий. Предстоит с шумом покинуть Париж и перебраться в Лондон, в Королевский балет, уйти и оттуда, чтобы отправиться в самостоятельное путешествие по миру современной хореографии.

Сильви Гиллем по-прежнему находится в прекрасной форме, и трудно поверить, что уже несколько лет совсем не танцует классику. Для ее прощальных гастролей британец Акрам Хан поставил медитативное соло “Techne”, а канадец Рассел Малифант – довольно стандартный дуэт “Здесь & потом”. По-настоящему конгениальным таланту балерины оказался одноактный балет Матса Эка “Bye” (“Пока”). Гиллем уже исполняла его в Москве два года назад, но, видимо, тогда еще сама не до конца погрузилась в его суть. Быть может, просто не пришло время для расставания. Сегодня она танцует его с особым чувством. Материализуясь из видеопроекции, Гиллем появляется на сцене, чтобы под музыку бетховенской сонаты рассказать о том, как перемешаны в жизни любого художника поэзия и обыденность, вдохновение и усталость. Как вдруг становятся врагами самые обычные вещи, а случайная встреча может изменить всю жизнь. В финале этого трогательного моноспектакля Сильви Гиллем бросает прощальный взгляд в публику, прежде чем раствориться среди толпящихся на экране людских теней. На этот раз она действительно прощается с балетной сценой, которой отдала почти сорок лет, и надеется на то, что за театральными стенами тоже есть настоящая жизнь.

Дмитрий АБАУЛИН
«Экран и сцена»
№ 14 за 2015 год.
Print Friendly, PDF & Email