История кинофестивалей ведет свой отсчет от Венецианского: он единственный в мире находится в возрастной категории 80+: в этом году киносмотр на Лидо прошел в 82-й раз. И по авторитетности, и по качеству программы Венеция может поспорить и с Каннами, и с кем угодно.

Триумфатором 82-го фестиваля и обладателем главного приза «Золотой лев» стал Джим Джармуш с его новым фильмом «Отец, мать, сестра, брат». По слухам, эту картину отклонил Каннский фестиваль, на котором ранее проходили премьеры всех картин Джармуша. Венецианский успех поставил под сомнение компетентность каннских отборщиков: трудно понять, как можно было отвергнуть такое изящное кинематографическое изделие. Оно выполнено с присущим Джармушу емким минимализмом, ставящим в центр базовые понятия (в данном случае, структуру традиционной семьи) и не допускающим ничего лишнего. При этом режиссер позаботился о впечатляющем звездном кастинге. 

Картина состоит из трех новелл, сюжетом каждой становится семейная встреча. В первой брат и сестра (Адам Драйвер и Мейим Бьялик) навещают престарелого отца (Том Уэйтс) – эгоиста и обманщика. Во второй две дочери (Кейт Бланшетт и Вики Крипс) приезжают на ежегодное чаепитие к матери (Шарлотта Рэмплинг): всем троим, безнадежно отдалившимся друг от друга, практически не о чем говорить. В третьей близнецы, брат и сестра, посещают квартиру погибших в авиакатастрофе богемных родителей. Дети, хоть и выросли, но все равно несут зависимость от своих ближайших предков – родителей. Это и привязанность, и обиды, и чувство долга, и понимание, что родителей не выбирают – все вместе. 

Через сюжеты всех новелл проходит несколько лейтмотивов, мгновенно отливающихся в метафоры. Не раз заходит разговор про часы «ролекс» и про воду: время утекает, как вода. Такими же сквозными мотивами становятся деньги, наркотики, подростки на скейтбордах и даже – в качестве прикола – шутливая британская идиома «Твой дядя – Боб». В квартирах родителей вывешены или хранятся детские фотографии – еще один ключевой образ. 

Про неуклюжие попытки родственного общения Джармуш рассказывает с человечностью и тонким юмором, которые стали его фирменными знаками еще почти полвека назад, а теперь выглядят раритетами. От погибших родителей остается куча старых вещей, которые детям никак не нужны, им место на свалке. Не ждет ли та же участь старое доброе гуманистическое кино? Полный печали фильм Джармуша ставит ребром этот вопрос. 

В венецианском конкурсе были и другие фильмы, освященные благородной традицией авторского кинематографа. Многих очаровал «Молчаливый друг» венгерки Ильдико Эньеди – трехчасовая натурфилософская медитация на тему отношений человека с растениями, этими тихими спутниками его суетной жизни. Таким спутником и свидетелем на протяжении десятилетий и даже столетий оказывается прекрасное «древо жизни» – гинкго билоба. «Молчаливый друг» получил приз ФИПРЕССИ – международной критики, еще несколько неофициальных наград, но основное жюри отметило картину только призом памяти Марчелло Мастроянни для молодых исполнителей. Он достался швейцарской актрисе Луне Ведлер, сыгравшей ученую-феминистку, противостоящую патриархальному миру ботаников старой школы. Если бы в программе не было фильма Джармуша, «Молчаливому другу», наверное, обломилось бы что-то более весомое. 

Жюри большого конкурса возглавлял американский режиссер Александр Пэйн – человек здравомыслящий и со вкусом. Компанию ему составили тоже не последние люди, среди них именитые режиссеры Кристиан Мунджиу, Стефан Бризе, Маура Дельперо и Мохаммад Расулоф. Принятые этим солидным коллективом решения отразили и политизированную напряженность ситуации, и многообразие подходов к кино, которые трудно привести к общему знаменателю. По решениям жюри видно, как нелегко они ему давались, как каждый раз перед ним вставала проблема выбора и компромисса. 

Вероятно, только приз за лучшую мужскую роль ни у кого не мог вызвать серьезных возражений. Он достался итальянскому актеру Тони Сервилло, сыгравшему усталого от жизни президента страны в фильме Паоло Соррентино «Помилование». Сервилло – актер экстра-класса, номер один в итальянском кино, и его можно награждать хоть за каждую роль. Другое дело – китаянка Синь Чжилэй, удостоенная приза за женскую роль в ничем не выдающейся мелодраме «Солнце встает над всеми нами». Это – одно из спорных или компромиссных решений жюри. Так же как «Серебряный лев» за режиссуру – американцу Бенни Сэфди, постановщику байопика «Крушащая машина» о бойце смешанных единоборств Майке Керре. Этим жестом глава жюри проявил себя как поклонник американского независимого кино, к которому принадлежат и Джармуш, и Сэфди, да и сам Пэйн.

Очевидно, что и актрисы в конкурсе были посильнее, и режиссеры поярче. Вовсе без наград остались три фильма, явно из числа лучших в конкурсе. Все они, каждый по-своему, трактуют тему насилия. Начнем с «Постороннего» Франсуа Озона. В историю кино вошла неудача, которую потерпел великий Лукино Висконти, взявшись за экранизацию романа не менее великого Альбера Камю. В последний момент от роли «экзистенциального убийцы» Мерсо отказался Ален Делон, а заменивший его Марчелло Мастроянни оказался недостаточно холодным для этого образа. У Озона играет Бенжамен Вуазен; хоть красотой он вряд ли конкурент Делону, как и Озон – Висконти, но режиссер новой версии «Постороннего» тоже явно любуется своим героем. Как любуется и колониальным Алжиром, пронизанным невыносимым солнцем: в черно-белом изображении и фон, и персонажи приобретают эффектную ретро-элегантность. Есть тут и социальный подтекст: убийство араба во французской судебной системе тех времен не было равным убийству человека, и Мерсо избег бы гильотины, если бы вел себя в соответствии с лицемерными нормами общества. Но он презрительно преступил их – и поплатился за это. Однако этот мотив хоть и прибавил фильму актуальности, но, видимо, недостаточно: жюри сочло ее слишком эстетской. 

Одной из художественных вершин конкурса – тоже проигнорированных жюри – стала «Бугония» грека Йоргоса Лантимоса, горькая едкая сатира на современный мир, одержимый психозами и теориями заговора. Тедди – хороший сын и тяжело переживает болезнь матери. Когда женщина впадает в кому, он назначает ответственным за это крупную фармацевтическую компанию и похищает ее руководительницу Мишель, прожженную бизнес-вумен. В качестве подручного горе-похититель привлекает молодого балбеса без всяких жизненных перспектив; его оказывается нетрудно убедить в том, что Мишель – вовсе не человек, а гуманоид, посланный инопланетянами с целью уничтожить земную популяцию. А может, он не так уж неправ и безумен? 

Лантимос дает своей музе Эмме Стоун роскошную роль: ее героине до корней сбривают волосы и едва не расчленяют, но она своим интеллектом и хваткой уделывает всех, как будто и впрямь является гуманоидом-сверхчеловеком. Обратим внимание: «Бугония» опирается на сюжет корейской картины режиссера Чан Джун-хвана «Спасти зеленую планету». А соперником Лантимоса в венецианском конкурсе оказался другой корейский фильм – «Метод исключения» Пак Чхан Ука.

Одной из сквозных тем фестиваля стало выживание в становящемся все более токсичным современном мире. До уровня доходчивой метафоры этот мотив доведен в черной комедии из Южной Кореи. Ее герой свил семейное гнездо в доме своего детства, выращивает в теплице бонсаи, окружен красивой женой, способными, мотивированными детьми и любимыми собаками. Рай обывательского счастья рушится, как только глава семейства теряет работу менеджера в международной корпорации «Солнечная бумага». И наступает ад, показанный как торжество беспредела, зубодробительная игра без правил. Зубы здесь выдирают с кровью – и буквально, и аллегорически. Новоявленный безработный не видит никакого другого выхода, как физически устранять всех возможных конкурентов на его рабочее место, которое он надеется – и не без оснований – вернуть. Не убьешь – не выживешь: такова саркастически заостренная мораль этого злого шаржа то ли на капиталистическое общество, то ли на мир как таковой. 

Блестящий режиссерский уровень «Метода исключения» вполне мог бы обеспечить ему место в призовом списке. Но жюри оказалось не готово к такой радикальной расправе с гуманистическими ценностями. Другое дело – скромный, зато человечный фильм «На работе» француженки Валери Донзелли. Это показанная с теплой иронией драма успешного фотографа, который открывает в себе писательский зуд и бросает все ради новой профессии. Но поскольку писанина, во всяком случае, на первых порах, совсем не кормит, герою приходится за копейки выполнять самые непрестижные работы – вплоть до прочистки унитазов. Почти достигнув социального дна, он, однако, ухитряется внутренне не опуститься, остаться человеком. И в отличие от персонажа корейской картины, никого не убить – кроме оленя, да и то в результате несчастного случая. Этому симпатичному фильму жюри присудило приз за лучший сценарий.

Наиболее вероятной претенденткой на «Золотого льва» считалась Каутер Бен Хания, постановщица из Туниса, чьи работы уже дважды были номинированы на «Оскар». Ее новый фильм «Голос Хинд Раджаб», отвечая пропалестинскому настрою большей части киносообщества, лидировал в рейтингах критиков, а публика устроила ему двадцатиминутную овацию. В знак солидарности к числу его продюсеров присоединились Бред Питт, Хоакин Феникс, Джонатан Глейзер. 

Шестилетняя Хинд погибла в машине, расстрелянной во время израильского рейда в Газе. Перед смертью девочка, уже потеряв своих близких и будучи заблокирована в автомобиле, была на прямой телефонной связи со штабом волонтеров Красного Полумесяца, но так и не дождалась их помощи. Запись ее звонков обошла весь мир и стала символическим свидетельством трагедии Газы. За кадром звучит реальный голос Хинд, но в кадре мы видим не ее, а волонтеров, пытающихся снарядить спасательную машину. От отчаяния они плачут и психуют, бурно конфликтуют между собой. Все хотят помочь девочке, но должны соблюдать субординацию и протокол, вынуждены ждать, когда начальство по согласованию с израильской армией даст зеленый свет операции. А часы судьбы несчастного ребенка тикают, приближая момент трагедии. Жанровый саспенс и клишированная расстановка характеров держат драматургию фильма, но неизбежно, порой даже неловко контрастируют с его документальной основой, тянут в сторону голливудской постановки. Гибрид факта и вымысла получается искусственным, в результате снижается сопереживание самому факту. Некоторые даже уличили авторов фильма в манипуляции – но таковые явно были в меньшинстве. 

И тут жюри столкнулось с ситуацией, где у него было крайне узкое пространство для маневра. Над ним навис дамоклов меч мощного лобби. Ощущался невероятный прессинг в пользу фильма «Голоса Хинд Раджаб». И он был награжден – но не Золотым, а Серебряным львом, носящим также название Гран-при жюри. Каутер Бен Хания выглядела крайне недовольной и раздраженной – хотя весь зал стоя аплодировал, демонстрируя солидарность с Палестиной. Если бы Золотого льва присудили любому другому фильму, жюри было бы трудно оправдываться перед пропалестинскими активистами. Но отдав главную награду Джиму Джармушу, «священному чудовищу» независимого кино, оно, фигурально выражаясь, умыло руки. Кто-то все равно обвиняет жюри в трусости, но Джармуш с его репутацией – надежная защита. Разве этот культовый режиссер на заслужил высшего признания? Ну а противники «Голоса Хинд Раджаб» все равно остались недовольны. Компромисс на то и компромисс, что снижает уровень взаимной агрессии, но не приносит полного удовлетворения ни одной из конфликтующих сторон.

Елена ПЛАХОВА

«Экран и сцена»
Сентябрь 2025 года