«Сколько языков знает Бог? Любит ли он тех, кто поклоняется лесу, воде и небу? Любит ли он тех, кто поклоняется силе? Любит ли он хоть кого-то, видя все то, что мы делаем?»

В актовом зале Дома культуры «ГЭС-2», светлом и распахнутом в березовую рощу за стеклянными стенами, режиссер Екатерина Августеняк выпустила спектакль «Вепсские женщины» по документальной пьесе Ксении Савельевой и Настасьи Федоровой. Она была написана в 2023 году после поездки в малонаселенные вепсские деревни. Рассказ об исчезающем народе, остатки которого (чуть больше 4000 человек) затеряны в карельских лесах, ведут в пустом сценическом пространстве три актрисы-перформерки Анастасия Алешина, Александра Бровко и Анна Добранская. Одетые в элегантные просторные платья, почти не глядя в зрительный зал, они прихотливо и неторопливо перемещаются по квадрату сцены, говорят и поют. Из их уст звучат монологи жительниц вепсских деревень, перемежающиеся поэтичным и полным уважения авторским текстом.

Актеров от зрителей отделяет широкая полоса пола, на которой привольно расставлены разнокалиберные металлические чаши. В них насыпано зерно, семена; временами основания чаш вибрируют, заставляя содержимое звучать, мягко шуршать, менять очертания, жить тихой, едва заметной жизнью. В кружении по сцене вместе актрисами участвуют двое перформеров-мужчин: Эльдару Изетову доверены несколько вокальных партий, Данил Репин, автор музыкальной концепции спектакля, молча управляет танцующими чашами на авансцене.

В воспоминания о почти исчезнувшем народе, стиснутом историей большой страны, о языке, на котором уже почти никто не говорит, стертом запретами, создательницы спектакля приглашают нас деликатно, сдержанно, по-северному скупо. Театральность сознательно приглушена, сведена к минимуму. Полное название пьесы – «Вепсские женщины в заговоре на жизнь», и народ раскрывается нам через голоса его женщин: дочерей, жен, матерей, вдов. Натерпевшиеся от сурового быта, жестокости мужчин, холода и голода, от демонов, приходящих во сне, и от горечи бесконечных потерь, они упрямо вышивают обереги дочерям, красят вышивку менструальной кровью – «единственной кровью, которую стоит проливать». Они верят: «наши дочери будут счастливы, они будут спокойны и величественны, они будут знать великую правду». Тоска о потерянной идентичности лишена отчаяния и злобы, одна из героинь собирает словарь вепсских матерных слов, другая пишет рассказы на вепсском, сразу переводя их на русский, третья просто топит печь, потому что дом, в котором тепло, где принимают гостей, хранит жизнь. «Надо жить с чувством, что без меня народ не полный. Кто сделает? А почему не я?»

Актрисы не играют деревенских старух, но и не докладывают текст бесстрастно, они медиумы в некоем подобии транса, вместе с создательницами пьесы – посредники между вепсским женским миром и зрителями.

Наивное христианство вепсов не отменяет его многовекового единения с природой, силы причета, власти заговора. «Мы – люди воды, люди леса, люди неба. Духи обнимают нас за плечи, живые и мертвые указывают путь». От страшного ночного морока спасает молитва и беседа со священником, в дар святым иконам несут гирлянды и цветы, пастухи призывают на помощь нойда-колдуна, чтобы скот не пропадал в лесах, ночью к женам приходят убитые на войне мужья. Гостьи из большого мира греются у печи, заходят в церковь, метут пол, слушают негромкие голоса и молчащий колокол. К концу недлинного спектакля зрители могут ощутить себя частью единого мифологического континуума вепсов, истончившегося, затухающего, но все еще существующего в крови, боли, речи, песнях, заговорах на жизнь вепсских женщин.

Мария Львова

«Экран и сцена»
Апрель 2026 года