Без хвоста и жизнь не та

4-1_23“Зоология”. Режиссер Иван И. Твердовский

“Самка бегемота, шесть букв” – решают кроссворд сотрудницы зоосада. Переглядываются и сквозь смех, шепотом произносят: “На-та-ша…” Да, Наташа (Наталья Павленкова) не худенькая, но ее товарки намного круп-нее, и им сразу хочется сказать “На себя посмотрите”. Правда, совет этот будет бессмысленным: к себе коллеги Наташи относятся с любовью, а ее травят – запихивают в ящик стола живых мышей, сплетничают, а когда она неожиданно падает в обморок, не пугаются и “Скорую” вызывают с ленцой.

Коллектив отдела кормов похож на группу школьников, где принято травить нетипичных – этой темой режиссер Иван И.Твердовский уже занимался в своем “Классе коррекции” и отношения героев уже рассматривал как метафору общества. Стало быть, метафорой общества оказывается и отдел Наташи, где ее, задумчивую и наивную, недолюбливают остальные, грубоватые и коренастые.

Почти всем – за пятьдесят, и главной героине тоже, но она играет роль ребенка-недотепы: начальница, ругая ее за нерадивость, заодно прохаживается и по ее внешнему виду: “Ты как одета вообще? Тебя мама в этом видела?”. А когда с работой приходится расстаться, Наташа вздыхает: “Мама меня убьет”.

Вообще-то мама (Ирина Чипиженко) – мирная пенсионерка в мягкой кофте. Варит суп-лапшу и, слегка горячась, рассказывает последние новости – по улицам их приморского городка бродит женщина с хвостом, а если ей в глаза посмотреть, то можно очень сильно заболеть.

Рассказ мамы сопровождается истошным мяуканьем кота Барсика, которого в фильме ни разу не покажут (запоминающийся, но не совсем понятный ход).

Наташа ест ужин и не рассказывает маме, что женщина с хвостом – она сама, и что уже ходила в церковь и к причастию допущена не была: батюшка твердо отказал, осуждающе покачивая головой и при этом совсем не удивляясь.

В поликлинике, куда приходит Наташа с целью избавиться от хвоста, врачи тоже не удивляются, будто хвостатые женщины в этом месте не редкость. Зато соседки, с которыми она сидит в очереди, сообщают ей новую порцию сведений о страшной незнакомке. Легенда обросла информацией, теперь у той женщины уже три хвоста, один отбирает душу, второй – ум, а третий – память.

Наташу тем временем отправляют к рентгенологу Пете (Дмитрий Грошев), и после рентгена между врачом и пациенткой возникает симпатия: бутылочка вина, распитая у моря, посещение Наташиной комнатки, куда неожиданно войдет мама, танцы в местном кафе. Наивная женщина ведет себя по принципу “умри, но не давай поцелуя без любви”, а когда, наконец, решается дать и этот поцелуй, и все остальное, выяснится, что сама она Пете совсем не нужна – его влечет хвост.

Хвост у Наташи, кстати, совсем не такой, о котором мечтала героиня Татьяны Толстой: “Сам подумай: во-первых, как это красиво – толстый пушистый хвост, можно полосатый, скажем, черный с белым, мне это пошло бы, и вообще, на Пушкинской я видела такую шубку, которая к такому хвосту в самый раз… Потом, если, допустим, в театр: простое открытое платье, и сверху – собственный мех. Шикарно!”.

Нет, у Наташи хвост голый, некрасивый, похожий на крысиный. У него есть свой плюс – однажды, лежа в ванне, Наташа пробует доставить себе им удовольствие, и у нее получается, но дальнейших попыток женщина не предпринимает. Хвост в конце концов приносит ей горе. Приходится понять, что Петю не особенно интересуют женщины. Приходится увидеть, что собственная мать почти сошла с ума от страха перед дьяволицей-хвостоноской, о которой рассказывал в церкви отец Дмитрий.

И когда Наташа решается признаться маме, та предпочитает не услышать рассказ и не увидеть хвост. Так же, как не видел его хирург в поликлинике, дрожащими руками поднося к глазам совершенно отчетливый рентгеновский снимок.

Выглядит вся эта история абсолютно реалистично – если бы у героини вырос не хвост, а шишка на боку, все могло бы произойти так же и там же; и тут надо не забыть сказать режиссеру спасибо за место действия. Те места, куда забредает Наташа (с Петей или без него), во всей полноте передают заброшенность, провинциальность, безнадежность пополам с оптимизмом. Импровизированная церковь, стоящая на фоне облезлой многоэтажки, где на балконе рядом с куполом курит мужик в трениках. Морские волны, на которые камера (оператор Александр Микеладзе) смотрит тем же равнодушным глазом, что и замотанные жители приморских городов – ну плещет себе и плещет, дел нет, что ли, чтобы на море смотреть. Кафе, где выступает крупных размеров певица в ярко-желтом платье. Выступление дамы-эзотерика, на котором стертые мужчины и заинтересованные дамы с удовольствием кричат: “В моих руках – вся Вселенная!” Словом, весь тот чудесный набор – ему можно умиляться на летнем отдыхе в Краснодарском крае, а в межсезонье он скорее вызовет тоску.

Однако у героини выросла все-таки не человеческая шишка, а хвост; и название “Зоология” тоже ведет к тому, что автор изучает жизнь зверей. Остается ломать голову, что бы это могло значить в символическом смысле. Пробуждение природных, животных сил в спавших до этого душе и теле? Да вроде бы нет… Наташа, конечно, меняется, начинает по-другому одеваться, но это больше связано с обманщиком Петей, нежели с хвостом. Обращение “Вы звери, господа!” ко всем, кто обидел нежную даму, уже вошедшую в свое межсезонье? Но не так уж сильно ее и обижали – терпела же она своих веселых и дурных коллег много лет, оставаясь задумчивой и наивной. Этакий Дурацкий остров, где отупевшие люди постепенно начинают превращаться в баранов, ослов и прочих животных, и крыса Наташа – первая? Это могло бы быть увлекательно, но режиссер не делает даже намека на такой вариант развития событий.

Или все-таки “Зоология” – о простой, как у животных, жизни обитателей приморского городка, которые дремуче верят в страшные легенды, ходят к колдуньям и хотят изменить свою жизнь, крича: “В моих руках – вся Вселенная”? Скорее всего, вариант именно этот, и, к сожалению, он самый неинтересный. Мир жесток, люди в массе своей ленивы и нелюбопытны, Волга впадает в Каспийское море.

Хвост мог бы позволить Наташе вырваться из общей массы людей, занятых выживанием, и перейти на какой-то иной уровень, где будет больше свободы и смысла, однако и на это режиссер намека не делает. Наташа не груба, не зла, она не хищник по крови своей, но ни ума, ни таланта ей не отпущено, и она точно такая же часть общей массы дремучих людей, как и ее коллеги, и другие женщины, ходящие по улицам городка; 95 процентов показанных в фильме женщин – толстые или очень толстые, но смысл этого режиссерского хода так же загадочен, как и эпизоды с невидимым Барсиком.

Ни сил на то, чтобы вырваться и что-то сделать со своей жизнью, ни мечтаний о возвышенном у Наташи нет. Так что будь хвост сигналом о том, что пора что-то менять, она бы этот сигнал не расшифровала. Однако не только Наташе невозможно понять, зачем Вселенная, не дающаяся в руки, послала ей хвост. К тем, кто будет смотреть фильм, ответ тоже придет не сразу, если придет вообще.

“Зоология” уже получила несколько наград, среди них – приз гильдии киноведов и кинокритиков на “Кинотавре”, спецприз жюри на кинофестивале в Карловых Варах, главный приз на фестивале фантастических фильмов в Остине, что радует особенно. После “Класса коррекции” многие ждали второго фильма режиссера, теперь будут ждать третьего, наблюдая, во что вызревают его способности и умения, входит ли в силу мастерство. В “Зоологии” интересные лица – карикатурные сослуживицы Наташи сразу напоминают схожий кастинг-прием в фильме Юрия Быкова “Дурак”. Превосходная сцена с дамой-эзотериком. Хорошо разыграны отношения Наташи и ее мамы.

Если уж продолжать животную тему, то “Зоология” – зверь-подросток, который вышел из детского возраста. Он уже сам пробует охотиться – с переменным успехом. Иногда ловко прыгает, иногда побеждает в битвах со сверстниками. И обещает со временем стать мощным, величественным зверем. Но пока только обещает.

Жанна СЕРГЕЕВА

Кадр из фильма “Зоология”

«Экран и сцена»
№ 23 за 2016 год.
Print Friendly, PDF & Email