Известно, что спектакль живет сегодня, здесь, сейчас. Запечатленные на кинопленку сцены из легендарных постановок, магнитофонные записи в исполнении гениальных артистов, как правило, разочаровывают. И потому задача воскресить историю театра многолетней давности чрезвычайно сложна.

Выставка «Король Лир Соломона Михоэлса. Постскриптум к 90-летию великого спектакля» в Еврейском музее и центре толерантности рассказывает о судьбе создателей сценического шедевра от начала работы над «Лиром» к триумфу премьеры. Трагедия Шекспира о короле, потерявшем королевство, проецируется на трагедию художественного руководителя Государственного еврейского театра (ГОСЕТа), убитого в 1948 году по приказу вождя всех народов.

Куратор выставки Мария Гадас и художник Алла Николаева строят экспозицию как театральное действо. Переходя из зала в зал, посетитель постепенно погружается в атмосферу 1930–1940-х годов, ощущает себя зрителем самого знаменитого спектакля ГОСЕТа. Эскизы и афиши, фотографии и хроникальные кадры, документы и газетные вырезки образуют мощный визуальный ряд (партнерами выставки стали Бахрушинский музей, куда после закрытия ГОСЕТа в 1949 году поступил архив театра, и РГАЛИ). Отметим глубоко продуманные тексты аннотаций, подробно освещающих этапы работы над «Королем Лиром». Пытливый посетитель узнает историю поисков Соломоном Михоэлсом режиссера будущего спектакля. Выбор падает на Сергея Радлова, но важную роль в начале репетиций сыграет участие в них Леся Курбаса. Сам факт приглашения режиссера, ошельмованного, лишенного своего театра – харьковского «Березиля», был смелым поступком (подробнее об этом сотворчестве в статье Вадима Гаевского – «ЭС», 2020, 16 января).

Сценография Александра Тышлера во многом определила стиль, внешнюю форму спектакля, трактующего трагедию Шекспира как притчу. В процессе репетиций художник делал множество графических набросков, предсказывающих пластику будущих персонажей. Эти наброски соседствуют в экспозиции с живописными эскизами декораций. «Я люблю, когда мое оформление укладывается целиком в зрачке, как силуэт, как архитектурный образ, когда оно укладывается в сознании и как место, где могло произойти только данное событие, могли рождаться, жить, умирать только данные герои», – писал Тышлер.

Устроителям выставки удалось создать пространство, в котором «архитектурный образ» – двухъярусная конструкция – сначала возникает в виде макета. Этот макет как будто вырастает на наших глазах в проеме между залами анфилады. Второй «этаж» – тронный зал замка, напоминавший современникам диковинный сказочный ларец. С двух сторон мы видим створки ворот, украшенные барельефами. Тронный зал поддерживают деревянные изваяния, похожие на древних идолов.

«У Михоэлса есть размышление, что главный образ “Лира” – зеркало. В старину брали стекло и покрывали его слоем серебра. Вот у Лира такое зеркало, и он смотрится в него и видит себя. Когда его всего лишают, серебро осыпается, он начинает видеть мир через стекло», – говорил А.В.Бартошевич («ЭС», 2006, № 25–26). Вероятно лучшие кадры, сохранившие для нас облик великого артиста, – моменты, снятые в гримуборной театра. В экспозиции эти кадры возникают в зеркале-экране у гримировального столика. Крупный план – лицо Михоэлса, готовящегося к спектаклю. Он как будто вглядывается в себя, надевает парик, дотрагивается растушевкой до уголков глаз, и вот уже в зеркале отражается Лир. Его герой, как писал Борис Зингерман «входил в трагедию со скептической усмешкой на устах, уверенный в себе и своих воззрениях <…>, но ему пришлось увидеть такую жизнь, которая оказалась вне каких бы то ни было разумных представлений <…> Михоэлс по новому трактовал трагедию Шекспира <…> Он увидел в ней трагедию-притчу о познании истины».

Сквозная тема выставки – рассказ о дуэте главных героев – Лира–Михоэлса и Шута–Зускина. Мы слышим в наушниках голос Вениамина Зускина, видим его на экране поющим песенку Шута. «Король и шут – это не две разных роли <…> Духовное родство этих двух образов, рядом и смежно идущих, было ясно мне и В.Л.Зускину, с которым мы работаем почти с первых дней рядом и вместе. Мы так и ощутили – есть король и его изнанка <…> моментами его совесть, моментами его оправдание», – объяснял Соломон Михоэлс.

Участь друзей и партнеров оказалась общей и в жизни, и в трагической гибели. Выставка рассказывает об одной из самых страшных страниц истории – судьбе Еврейского антифашистского комитета (ЕАК), возникшего в 1942 году. Его председателем стал Михоэлс. Миссией ЕАК был сбор пожертвований для помощи Красной армии. Вместе с поэтом Ициком Фефером Михоэлс отправился в длительную поездку по странам-союзникам – США, Великобритании, Мексике, Канаде. Им удалось собрать 16 миллионов долларов, договориться о поставках медицинского оборудования. Дальнейшая деятельность ЕАК, попытка организовать издание «Черной книги», свидетельствующей о жертвах Холокоста на территории СССР, противоречили политике страны, в которой крепнул государственный антисемитизм.

12 января 1948 года в Минске был убит Михоэлс. ЕАК оказался закрыт за «националистические проявления как центр антисоветской пропаганды». Вениамина Зускина, возглавившего ГОСЕТ после смерти Михоэлса, арестовали в том же 1948-м. Под пытками он признал вину в измене родине, в связи с националистическим подпольем, но позднее отказался от своих показаний. На одной стене зала, посвященного артисту, его коронным ролям, оказываются листки с машинописным текстом допроса Зускина. Невозможно читать эти строки без леденящего ужаса.

«Я хотел только <…> доказать суду, что я ни в чем не виновен, и если даже мне вынесут самое строгое заключение – высшую меру наказания, – я буду доволен. Мне жизнь не нужна. Для меня пребывание в тюрьме страшнее смерти. Я хотел бы одного – дожить до той минуты, когда я предстану перед судом и скажу всю правду».

12 августа 1952 года Вениамин Зускин был расстрелян. Через три года, в 1955-м, родным выдадут справку о его реабилитации.

Мы слышим вскрик, стон Лира, звучащий в финале спектакля ГОСЕТа, видим жест, которым он дотрагивается до уст Корделии, говорившей отцу правду.

В прологе экспозиции посетитель попадает в пространство, напоминающее современный гардероб, театральную вешалку. На одном из крючков висит корона Лира. На стене – советский репродуктор, сообщающий новости. Задача соединить связь времен доверена Константину Райкину, читающему документы и фрагменты шекспировской трагедии. Выбор артиста безошибочен еще и потому, что многие видели его в роли Короля Лира в спектакле «Сатирикона», поставленном Юрием Бутусовым.

Эпилогом выставки становится рассказ о последней режиссерской работе Соломона Михоэлса в ГОСЕТе – свадебном карнавале «Фрейлекс». Премьера состоялась в 1946-м. «Фрейлекс» в переводе с идиш означает радость, веселье. Спектакль дарил свет и надежду, таких необходимых после бесчисленных страданий.

Екатерина Дмитриевская

«Экран и сцена»
Июль 2026 года