Первая премьера нового сезона в Театре на Таганке – «Вестсайдская история» – дебют ведущей актрисы Дарьи Авратинской, рискнувшей попробовать себя в качестве режиссера. Риск в данном случае кроется в самой идее обращения драматического театра к легендарному бродвейскому мюзиклу, совершившему переворот в истории голливудского развлекательного жанра.

Неслучайно у нас «Вестсайдская история» впервые была поставлена в 1965 году на сцене Московского театра оперетты. Однако событием этот спектакль не стал. Привыкший к классическим опереттам и советским музыкальным комедиям московский зритель был шокирован «некрасивым» сюжетом, в котором любовь нью-йоркских Ромео и Джульетты показали на фоне схваток и драк двух банд – потомков белых эмигрантов и цветных латинос. Татьяна Шмыга, игравшая пуэрториканку Марию, считала эту роль своей неудачей.

Через два года в ЛГИТМиКе возник спектакль знаменитого курса Г.А.Товстоногова. Ему предшествовала поездка Георгия Александровича в США, где он побывал на Бродвее. Студенческая «Вестсайдская история» стала попыткой овладеть навыками заокеанского жанра, расширяющего возможности драматического актера. Публика ломилась в Учебный театр на Моховой, позднее «Вестсайдская история» перешла на сцену Театра имени Ленинского Комсомола. Стоит напомнить, что американский мюзикл Джерома Роббинса и Роберта Уайза, завоевавший десять «Оскаров», вышел в советский прокат лишь через девятнадцать лет, в 1980-м, и потому спектакль Георгия Товстоногова и Владимира Воробьева был сродни открытию Америки, где мы не были никогда. Разумеется, никто тогда не думал о правах на постановку, в спектакле не оказалось неотъемлемой составляющей – хореографии Джерома Роббинса. В ту пору, как и в 1970-е годы, интерес к жанру и в театре, и в кино был огромным, хотя «догнать и перегнать Америку» в области мюзикла не удалось. Много лет спустя, в 2007-м «Вестсайдскую историю» в новосибирском театре «Глобус» ставила американская постановочная команда, с самого начала настоявшая на использовании хореографии и сценографического решения оригинала. К тексту, переводу сценария (Александра Кукаркина и Владимира Познера-старшего) нареканий не было.

Сегодня этот текст кажется архаичным, но Дарья Авратинская не стала его осовременивать. Она решила соединить фрагменты сценария Артура Лорентса и Стивена Сондхайма с диалогами шекспировской трагедии в переводе Бориса Пастернака, совместив, как сказано в пресс-релизе, «русский психологический театр и западный эталонный мюзикл».

На авансцене перед железным занавесом располагается оркестр (музыкальный руководитель постановки и дирижер Армен Погосян). Волшебная музыка увертюры Леонарда Бернстайна электризует зал. Одновременно с поднятием занавеса музыканты начнут опускаться в оркестровую яму. На одном уровне со сценой окажутся лишь ударники.

Действие спектакля будет происходить на трех «этажах» пространства, образованного кирпичными стенами, соединенных пожарными лестницами (художник Маша Левина). Два клана – «Акулы» и «Ракеты» сойдутся в экстатическом танце, переходящем в потасовку. С первых минут зрители захвачены энергией артистов, на удивление раскованно существующих в сложной хореографии Джерома Роббинса, в которой сплавлены элементы классического балета, латиноамериканских танцев и рок-н-ролла. Отдадим должное хореографу Никите Высоцкому, сумевшему добиться от актеров органичного освоения пластического языка Роббинса. Среди особенно удавшихся сцен – вечеринка, на которой встречаются обе банды, знаменитый танец пуэрториканцев на крыше (третьем ярусе под колосниками), где парни спорят с девушками о том, кому живется весело, вольготно в Америке. Взлетают широкие, пышные юбки героинь, они жаждут стать настоящими американками. Партнеры настроены скептически – уверены, что вряд ли кому-то это удастся из-за цвета кожи. Ксенофобия, расизм, проблемы, волновавшие создателей мюзикла в середине XX века, не ушли в прошлое, но в спектакле Дарьи Авратинской вражда кланов, неотличимых друг от друга, показана как дворовые разборки за власть над территорией. Острые углы сценария сглажены.

На пресс-показе спектакля критикам и журналистам представили оба состава исполнителей главных ролей. Была устроена эстафета, чередование сцен, появлялась то одна, то другая пара артистов. Партия Тони безупречно сыграна и спета Павлом Лёвкиным, тонко чувствующим природу жанра. Сменяющий Лёвкина, приглашенный актер «Ленкома» Григорий Павлишин по возрасту больше подходит для роли Тони, но кажется куда менее убедительным и в драматических, и в музыкальных сценах. Похожий расклад в интерпретации образа Марии у Александры Хованской и Аланы Чочиевой, студентки Щепкинского училища.

Лучшая актерская работа спектакля – Анита Дарьи Авратинской. Актриса купается в роли, испытывает наслаждение от пребывания на сцене в зажигательных танцевальных сценах. И столь же естественно проводит важную, трагическую сцену в баре, когда ее героиня едва не становится жертвой насилия.

Идея режиссера соединить просторечие обитателей Манхэттена с высоким стилем перевода Пастернака не всегда кажется оправданной. Тем более, когда этот перевод звучит встык с текстами песен в переводе Владимира Познера. К примеру, песня Марии I feel pretty звучит как «Я красива, шаловлива». Да и эмблематичное tonight, ставшее русским «сейчас», кажется инородным. Тут критик невольно задумывается о том, что, может быть, недаром оперу, оперетту и мюзикл во всем мире принято исполнять на языке оригинала.

«Вестсайдская история» движется в стремительном ритме, она длится чуть меньше двух часов. В финале этот ритм замедляется. Неожиданно возникает знаменитый шекспировский диалог о жаворонке и соловье. Его ведут безутешная Мария и умирающий Тони. Затемнение. И, не давая зрителю опомниться, осознать трагический финал, на сцену в искрометном танце выскочат все участники спектакля.

Стивен Спилберг, пять лет назад поставивший новую версию «Вестсайдской истории», считал, что темы, затронутые в старом мюзикле, стали острее и актуальнее для сегодняшней аудитории, чем для зрителей середины 50-х – начала 60-х годов прошлого века. Премьера Таганки не претендует на актуальность. Она рассчитана на широкого зрителя, пришедшего в театр отдохнуть от повседневных забот.

Екатерина Дмитриевская

«Экран и сцена»
Август 2026 года