На сцене Театра Наций показали спектакль Березниковского драматического театра – «ва-ва» Петра Незлученко, артиста и режиссера, руководившего театром в Серове, а с 2019 года возглавляющего театр в Березниках. Театр Наций, как известно, много лет проводит Фестиваль театров малых городов России, и на последнем в номинации «Лучший спектакль большой формы» выиграли как раз Березники. Спектакль с невинным названием «ва-ва» оказался острым высказыванием, проблематизирующим инклюзию и потому требующим рефлексии.

На сцене – несколько вертикальных кофров, в которые, о ужас, упаковывают слепоглухую девочку Элен, сыгранную Марией Сидоровой бесстрашно и потому устрашающе. Элен плохо себя ведет, ее нужно держать взаперти, а когда она появляется за обеденным столом – туши свет, со всех тарелок хватается руками еда и засовывается в жадный рот. Травмированный по жизни (отцом) брат Элен Джеймс (Дмитрий Поддубный) терпит и молчит, а мать (Наталья Ярыгина) любуется своей крошкой-растрепой в ситцевом клетчатом платье.

Художник спектакля Оксана Столбинская развешивает над сценой экранчики устаревших телевизоров, на которых мелькают кадры из фильма Артура Пенна 1962 года «Сотворившая чудо». На сцене же – те самые обеденный стол и кофры, которые иногда убираются монтировщиками, и на их место выносятся по-детски простенькие деревца, а с колосников спускаются плоские облачка.

В основе пьесы Светланы Баженовой и Сергея Ермолина – знаменитая в начале XX века «История моей жизни» слепоглухой американки Элен Келлер, которая описала в числе прочего опыт обучения и, по сути, воспитания у потерявшей во взрослом состоянии зрение Анни Салливан, выученицы экспериментальной и свободолюбивой Школы Перкинса. Этот сюжет, в свою очередь, вдохновил Уильяма Гибсона на создание «Сотворившей чудо». А режиссер Артур Пенн снял фильм, экспрессивные сцены которого мы и видим на экранах телевизора. Когда маленькая Элен болеет – на экране кадры с орущей над ней матерью и бешено трясущего руками перед глазами крошки отца. Когда Анни учит девочку пользоваться столовыми приборами – на экране страшная беготня и бедлам в комнате, перемежающиеся крупными планами почти звериных оскалов двух женщин. Все это – из области сильнодействующего искусства, сегодня выглядящего экзотическим насилием. И в спектакле эти кадры выступают контрапунктом к происходящему на сцене.

Точнее, на сцене тоже кипят страсти, но они показаны как бы в разломе: режиссер, как мне кажется, видит противоречивость акции «гуманности» по отношению к ребенку, которого намерены обучить, совершая это через насилие. Поистине чудесная Анни в исполнении Анастасии Козьменко – это новая Мэри Поппинс, только с афроамериканским шиком, с душой, в которой звучит спиричуэлз (он и для нас, зрителей, звучит), с длиннющими загорелыми ногами, курчавой головой, белозубой улыбкой и жестким нравом. Реально звезда. Не зря в первую секунду знакомства Джеймс объявляет, что готов жениться, а папаша Келлер (Евгений Любицкий) приходит в домик отшельниц, учительницы и своей дочери, не только с тем, чтобы предупредить Анни о тяжелых последствиях ее общения с Элен, но с намерением подойти к ней близко, слишком близко.

Красотка Анни выигрывает свой поединок с маленькой замарашкой – но эта выученная беспомощность в исполнении Марии Сидоровой выглядит душераздирающе: выпрашивая куклу или сахарок, она быстро и нервно надевает белый фартук, расчесывает свои длинные прекрасные волосы и натягивает на привыкшее к напряжению лицо искусственную улыбку. Все под страхом и под давлением. Парадокс, однако, заключается в том, что Анни не хочет этого послушания – ее задача пробудить в девочке сознание, которое сможет дать голос проблемам угнетенных, бороться за их права и настаивать на своей самости. Монолог, устремленный в будущее (Элен стала социалисткой и борцом за права людей с инвалидностью), Анни произносит одна, для себя, хотя ее подслушивает Келлер, и мы понимаем, какой триггер движет этой женщиной. Зачем ей это все? Чтобы, обучив девочку технике дактилографии (Анни быстро и ловко пишет на ладони Элен слова и буквы), научить ее связывать предметы и явления со словами. А слова – вот важный момент для современной инклюзии – не только со звучащей речью, но и со специфическим для слабослышащих языком. Поняв связь одного с другим, ты сможешь «озвучить» и себя, свои чаяния, боль, тревогу и требования.

Приведенная на финальный «акт приемки» к родителям и брату, сидящими за обеденным столом, девочка сначала чинно-благородно ест, повязав салфетку на шею, но когда начинается скандал (Келлер требует, чтоб Анни сию секунду покинула их дом), она вдруг произносит то самое «ва-ва», о котором мать вспоминает как о первых (и, очевидно, последних) осмысленных звуках своей малышки. Эти звуки – ответ на травму, а травмированы здесь все, и дети, и взрослые. Зал аплодирует, а хочется плакать. Ибо лучше такой речи – молчание и быстрая скоропись по руке человека, которому ты наконец доверился.

Спектакль Петра Незлученко в березниковском театре – очень живая работа, в которую ты включаешься и нетеатральным образом тоже, а это чрезвычайно редкая реакция.

Кристина Матвиенко

«Экран и сцена»
Январь 2026 года