Режиссер Кэти Митчелл поставила на сцене лондонской Royal Opera оперу чешского композитора Леоша Яначека «Средство Макропулоса». За пультом – новый музыкальный руководитель театра Якуб Груша, с блеском продирижировавший чрезвычайно непростым произведением.

Сюжет «юридической драмы» Карела Чапека обманчиво прост, но вместе с тем философски-фантастичен. Идет долгий и запутанный судебный процесс между двумя наследниками господина Грегора, умершего еще в начале XIX века. Знаменитая оперная певица Эмилия неожиданно проявляет пристальный интерес к этому делу, уверяя, что ей известно местонахождение писем жены умершего, могущих пролить свет на ситуацию. Взамен она просит адвоката отдать ей всего один конверт. Ее осведомленность о жизни семьи Грегор порождает нарастающее недоверие. Сначала ее принимают за мошенницу, но Эмилия, уставшая от постоянных нападок с разных сторон, признается, что она и есть та самая жена, что ей больше четырех сотен лет, что ее настоящее имя Элина Макропулос и что в заветном конверте хранится рецепт эликсира вечной молодости. Впрочем, от волшебного зелья звезда оперы решает отказаться, передает его тайну начинающей певице Кристе и, стремительно старея, умирает.

Декорации лаконичны, но выразительны – каждая деталь здесь не случайна. Сценограф спектакля, художница Вики Мортимер с большой командой специалистов разработала концепцию, включающая в себя вторичное использование материалов. Многие фрагменты сценографии определены тем, какие стальные каркасы, мебель и предметы интерьера уже хранились на складах театра. Стремление к нулевому балансу выбросов – важная часть сегодняшней стратегии Royal Opera.

Действие оперы перенесено Митчелл из 1922 года в 2022-й. Сценическое пространство разделено на несколько комнат – отель, гримерная, ванная и так далее, сюжетные линии зачастую развиваются в них параллельно. Сверху – большой видеоэкран, на котором кроме субтитров (опера идет на чешском языке) показывают еще переписки и звонки героев, а также фотографии, которые делает Криста. Обстановка одновременно реалистична и нереальна – в номере все есть, но чего-то не хватает, в нем нельзя жить. Холл отеля, будто взятый из современных сериалов, сделан точно, но присмотревшись, понимаешь, что и здесь недостает деталей. И эти маленькие, едва заметные изъяны, скривления реальности визуализируют тревожную музыку Яначека.

Исполнители достигают поразительной естественности в своих образах, насыщая сценическое существование множеством узнаваемых бытовых действий: аккуратно одергивают одежду, неловко спотыкаются, приглаживают волосы, ищут телефон, машинально хлопая по карманам.

К основному сюжету добавлена побочная линия. Молодые влюбленные Янек (Дэниел Матошек) и Криста (Хизер Энгербретсон), стремясь обокрасть знаменитую певицу, организуют «медовую ловушку»: девушка знакомится с жертвой в приложении и приходит к ней на свидание в номер отеля. Пока та встречается с адвокатом, Криста внимательно изучает ее вещи, фотографирует те, что кажутся ей наиболее ценными и отправляет картинки Янеку. Их остроумная переписка идет на фоне основного сюжета и в какой-то момент даже вытесняет его на задний план. Митчелл, вероятно, рассчитывает, что зрителю хорошо известен оригинал, потому что уследить за двумя потоками текстов невозможно. Это короткая опера – всего около 100 минут – но режиссер настолько насытила ее действием, смыслами, деталями, что она кажется намного длиннее.

Эмилия в исполнении великолепного сопрано Аушрине Стундите – волевая, сильная и холодная, интерес к жизни угасает на глазах. Ее, не раз упоминаемые, сексуальные перверсии – следствие пресыщенности, попытка хоть как-то разжечь в себе любопытство. Она даже убивает одного из своих поклонников (в оригинале он совершает самоубийство), но все равно ничего не чувствует. Певица почти постоянно окружена мужчинами, которые не только влюблены в нее, но и настойчиво требуют ее ответного внимания, кричат, грубят, лапают ее. Подобное отношение преследует Эмилию-Элину из века в век: собственный отец по приказу императора Рудольфа испытал на ней эликсир молодости, не получив ее согласия. Мужчины постоянно пытались все решать за нее, оправдываясь наваждением, социальной иерархией, образованием и еще сотней разных причин. Во втором акте певица отправляет Кристе короткое сообщение, придуманное режиссером, но точно отражающее идею Яначека: «После спектакля пришли богатые мужчины и каждый стремится объяснить оперу мне». Так могла бы сказать и сама Митчелл, недавно объявившая о завершении карьеры в музыкальном театре из-за господствующих там мизогинных настроений.

Криста, сначала движимая корыстными целями, все больше сближается с Эмилией, искренне восхищается ей не только как певицей, но и как женщиной. И если у Чапека и Яначека решение передать рецепт эликсира именно молодой девушке выглядит слабо мотивированным, то у Митчелл причина ясна – нежные искренние чувства. Впрочем, Криста от подарка избавляется, убежденная последним монологом умирающей: Эмилия говорит, что именно ограниченность человеческого существования наполняет каждое переживание смыслом. Ее собственное смирение здесь предстает не слабостью, а осознанным выбором.

Разговоры о бессмертии не умолкают: они звучали в античных мифах, в средневековых трактатах, в утопиях Нового времени и продолжают жить в фантазиях тех, кто сегодня возлагает надежды на новые технологии. Каждая эпоха заново изобретает свои способы обмануть смерть, но само бессмертие остается недостижимым. И, возможно, вместо того чтобы вновь и вновь искать способы продления срока человеческой жизни, стоит честно спросить себя: а зачем? Что именно мы собираемся делать с «растянутым» существованием, если едва справляемся с тем, что уже имеем?..

Зоя БОРОЗДИНОВА

«Экран и сцена»
Ноябрь 2025 года