Какая тяжелая осень. Под стать лету.

Лето унесло режиссеров. Осень забрала людей большой жизни и большой любви к театру – сначала ушел Алексей Вадимович Бартошевич, в пятницу простились с Виталием Николаевичем Дмитриевским (1933–2025).

Для меня в образах обоих есть что-то романтическое, каждый представал рыцарем своей театральной вселенной, а их тексты были порталами в прекрасные миры.

Так устроена театральная иерархия – актер выведен на авансцену, непосредственно под лучи зрительской любви и внимания. Режиссеры менее известны широкой публике, но они кумиры театрального сообщества.

Гораздо реже удостаиваются цветов и аплодисментов люди, посвятившие свою жизнь изучению театра во всей его многогранности и объеме и заслуживающие оваций не меньше самых ярких звезд.

Виталий Николаевич Дмитриевский был одним из тех, кто создавал и развивал новое научное направление – «Социология театра». 1960–1970-е годы оказались невероятно везучими для советского театра – вопросы его комплексного изучения привлекли целое созвездие талантливых молодых ученых из разных сфер. В.Н.Дмитриевский оказался в замечательной компании А.Н.Алексеева, А.Я.Альтшуллера, Б.З.Докторова, Г.Г.Дадамяна, И.Д.Безгина, Ю.М.Орлова, Г.А.Хайченко, Е.Г.Холодова, Н.А.Хренова, О.Б.Божкова, Л.Е.Кесельмана, И.Ф.Петровской и других. Социолого-театроведческий коллектив, который собрал и возглавлял Дмитриевский в 1973–1978 годы, назывался «Социология и театр» и по типу организации и характеру отношений являлся артелью, что по тем, да и последующим временам было явлением неслыханным.

Дмитриевский как ученый-социолог изучал взаимосвязи театра и публики, театра и общества, театра и творцов и все эти взаимосвязи в их комплексе. «Театр как искусство исполнительское, подвижное, нефиксируемое гибко реагирует на общественную температуру, он в большей степени, чем другие искусства, “резонирует” на нее и в этом своем видовом качестве занимает особое место в социальном функционировании, являясь тонким и чутким коммуникативным инструментом, своеобразным барометром и “фиксатором” общественных настроений, одновременно направляя эти настроения», – писал В.Н.Дмитриевский в своем чрезвычайно востребованном учебнике «Основы социологии театра: история, теория, практика». Почему зритель приходит в театр? С чем он уходит? Как соотносится это с тем, что заложил режиссер, и как в этом живет общественное время? Как это связано и влияет на ценности первого, второго и третьего? Как можно оценить репертуар? Какие функции готов принимать на себя театр, и кто и как их использует?

На богатом историческом материале Виталий Николаевич разбирает, как зарождался и развивался интерес к взаимоотношениям театра и публики. Выделяя пять основных функций театра (ценностно-ориентированную/идеологическую, просветительскую/познавательную, творческо-эстетическую, развлекательную и коммуникативную), Дмитриевский анализирует, какое место в обществе занимает тот или иной театр, какие социальные потребности он закрывает и есть ли у него способности изменять эту ситуацию. Большое внимание в своем исследовании Дмитриевский уделяет репертуару театра как результату отношений между четырьмя ключевыми фигурами, обеспечивающими социальное функционирование театра: Художником, Идеологом, Администратором и Публикой.

Я часто обращаюсь к социологическим книгам Виталия Николаевича. В них театр возникает в его целостности. В них есть ответы на многие вопросы, которые рождаются у любого, кто начинает задумываться о театре чуть шире, чем только как о драматическом искусстве. Работы исследователя отличаются чуткостью при четкости и ясности формулировок и дают опору, поскольку сами стоят на внушительном фундаменте – глубоком знании истории, строгой методологии, объемной статистике, многочисленных серьезных опросах.

Для меня Виталий Николаевич Дмитриевский всегда олицетворял собой образ идеального профессора – высокий, с зачесанными назад седыми прядями, которые иногда непослушно норовили упасть на высокий лоб, выдавая истинный, молодой характер своего обладателя. И припрятанная добрая смешинка в глазах. Мы много лет были коллегами по ГИТИСу, но я робела уважаемого профессора и большого ученого. Однажды на каких-то факультетских посиделках вдруг довелось услышать его рассказы. Страх прошел, а восхищение усилилось. Потрясающее чувство юмора Виталия Николаевича, его ироничность покорили меня окончательно, когда в 2010-х он стал писать свои заметки «На ночь глядя…» в популярной тогда соцсети. Это было так умно, тонко, смешно, колко и одновременно по-доброму, что к некоторым заметкам я возвращалась по несколько раз, они поднимали настроение и давали правильную душевную и интеллектуальную настройку.

С той же ремарки – «на ночь глядя» – начинается и книга его воспоминаний «Жизнь в эпизодах. Книга 2. Конец тысячелетия». Прочтение этой книги стало для меня еще одним, новым знакомством с Виталием Николаевичем. Он вспоминает свою жизнь, встречи, размышляет о важном. Текст передает его интонацию, создает атмосферу времени и стиля жизни интеллигентного, в лучшем понимании этого слова, человека в России. У меня возникла потребность начинать утро с прочтения нескольких страничек, потому что они служили прекрасным камертоном на целый день, настраивая на какую-то чистую ноту и давая в целом жизнеутверждающий настрой.

Что-то важное знал или чувствовал Виталий Николаевич про жизнь – ее парадоксальность, легкость и грузность, гибкость и незыблемость, хрупкость и неумолимость. Детство его пришлось на годы войны: ленинградская блокада, эвакуация, потеря отца, оккупация, болезнь мамы, учеба в хоровой капелле-интернате. Испытания, выпавшие на долю мальчика, потом не раз догоняли его, советские клейма ставились надежно и смывке не подлежали. Виталий Николаевич прекрасно видел и понимал творящуюся несправедливость, но это не очерствило его. При ясном, трезвом взгляде он нес в мир радость жизни, утверждение ее чуда.

Мне предстоит еще встретиться с Виталием Николаевичем – шаляпиноведом. Я точно знаю, что это будет большая радость встречи не только с великим русским артистом, но и с крупным российским ученым, педагогом, социологом театра и просто замечательным, умным и талантливым человеком, автором, а точнее, авторами, поскольку многие книги написаны в соавторстве с супругой – Екатериной Романовной Дмитриевской.

Последние пару лет в моей жизни случилось счастье – счастье общения с Виталием Николаевичем и Екатериной Романовной. Виталий Николаевич уже болел, но встречал неизменно стильно одетым – в джинсах и клетчатой рубашке. Мне очень хотелось увлечь его какой-то профессиональной затеей, казалось, это придаст ему энергии, но Виталий Николаевич уже устал. Мои опусы читал, комментировал, но на большие активности не сподвигался. Единственно, что его действительно заботило – благополучие Екатерины Романовны. Он переживал, что служит ей обузой. Трогало до слез, как Виталий Николаевич говорил шепотом, когда Екатерина Романовна выходила на кухню, что он мне очень благодарен, потому что мой визит позволяет немного скрасить домашнюю жизнь Екатерины Романовны. А Екатерина Романовна, провожая, благодарила за то, что мой приход радует Виталия Николаевича.

Читая сейчас о стенгазетах, семейных розыгрышах, активным участником которых был В.Н., слушая рассказы его детей о внимании, которое он им уделял, несмотря на свою деятельную научную работу, подумалось о том, что Виталий Николаевич был очень цельным человеком. Комплексный подход, который он применял к театру, соединяя театроведческий, культурологический, психологический, социологический взгляды в единую многогранную оптику, в полной мере проявился и в его жизни. Часто бывает, что человек, увлеченный большим делом, оказывается лишенным семьи, близких друзей, способен видеть жизнь исключительно через призму этого дела. В судьбе Виталия Николаевича было место большим идеям и делам – истории и социологии театра, творчеству Шаляпина – и было место вниманию к деталям, к тому, что создает сиюминутную жизнь конкретного человека. Он жил большими идеями, но полноценно прожил свою собственную жизнь. Вместе с Екатериной Романовной они воспитали прекрасных детей и внуков. Даже просто смотреть на их пару было невероятно приятно.

Я долго писала этот текст. Невозможно было обойтись только эмоциями. Хотя и с эмоциями надо было разобраться. Написала, а потом поймала себя на том, что, думая о В.Н., я невольно улыбаюсь. И захотелось написать так.

Жил-был светлый человек. Он прожил совсем не простую, но очень достойную жизнь.

Завершить же хочется в стиле Виталия Николаевича – цитатой, его ответным постом в день своего 83-летия, чтобы вновь услышать его интонацию, его голос: «На ночь глядя опять мысленно перечел поздравления дорогих друзей, родных, преданных коллег, таких неотразимо прекрасных женщин, таких обаятельных сильных мужчин, очаровательных детей, близких и дальних родственников, симпатичных новых и старых знакомых – как же, все-таки, повезло! Захотелось всех увидеть, поблагодарить за любовь, ласку, за доверие, за многолетнюю верность и долготерпение, за понимание и преданность. Какая же радость принимать нередко незаслуженные слова, но такие нужные и обнадеживающие! И как они помогают, несмотря ни на что, приступить к совершенно, казалось бы, невероятному занятию – встать у станка и начать вращение 84-го жизненного фуэте – фигурально, конечно, сказано, даже вычурно и может быть и безвкусно… Потому что воспроизвести это вращение с моими природными данными, во-первых, просто невозможно, а, во-вторых, даже попытка была бы совершенно неэстетичной. Но так хочется говорить красиво, а в воспаленном восторгом благодарности сознании – чего только не сочинишь… Всех нежно обнимаю и благодарю».

Дорогой Виталий Николаевич, Ваше жизненное фуэте почти в 92 вращения был безупречным и восхитительным. Остаемся Вашими искренними и восторженными почитателями.

P.S. Надо читать книги В.Н.Дмитриевского. Они весьма и весьма актуальны. Позволю себе привести выборочный список названий.

Шаляпин в Петербурге-Петрограде (совместно с Е.Р. Катерининой). Л.: Лениздат, 1976.

Шаляпин и Горький: история взаимоотношений в контексте общественного и литературно-художественного процесса конца XIX – первой трети XX в. Л.: Музыка, 1981.

Шаляпин в Москве (совместно с Е.Р. Дмитриевской). М.: Московский рабочий, 1986.

Театрально-художественная жизнь России 1890–1910-х гг. М.: Академия хорового искусства, 1998.

Социальное функционирование театра и проблемы современной культурной политики. М.: Государственный институт искусствознания, 2000.

Основы социологии театра: история, теория, практика. М.: ГИТИС, 2004.

Формирование отношений сцены и зала в отечественном театре в 1917–1930-х гг. М.: ГИТИС, 2010.

Жизнь в эпизодах. СПб.: Композитор, 2011.

Шаляпин (серия «Жизнь замечательных людей). М.: Молодая гвардия, 2014.

Жизнь в эпизодах. Книга 2. Конец тысячелетия. М.: Книга по требованию, 2016.

А еще были многочисленные статьи. Одна из последних – «Геннадий Дадамян и его Атлантида» в сборнике «Социально-экономические проблемы культуры и искусства: материалы международной научно-практической конференции, посвященной 80-летнему юбилею Г.Г.Дадамяна и 30-летию Высшей школы деятелей сценического искусства “Школа Г.Г.Дадамяна”».

Марина АНДРЕЙКИНА

«Экран и сцена»
Ноябрь 2025 года