Квентин Тарантино изменил представление о кинематографе вообще и нарративе в частности еще в 1990-е годы, но до сих пор не дает покоя умам молодых режиссеров, даже в театре. Одни обращаются к Тарантино напрямую и ставят театральные версии его фильмов, другие – опосредованно, используя мотивы и открытые им стилистические приемы. Не обошла тарантинизация и главного режиссера Красноярского ТЮЗа Мурата Абулкатинова, точнее его премьеру «Дубровский» по роману Александра Пушкина, показанную на большой сцене.

«Дубровский» – роман неоконченный, Пушкин бросил работу над ним, переключив внимание на «Капитанскую дочку» и «Историю Пугачева». Чувство незавершенности остается и от спектакля. Режиссер собирает множество линий, по очереди выделяя каждую как заглавную, жонглирует жанрами, приемами и находками, заслоняющими друг друга, вместо того чтобы стать, к примеру, парадом аттракционов или эффектным коллажем.

В затакте «Дубровского» почти все задействованные в постановке артисты выходят на засыпанную то ли пеплом, то ли черной землей сцену. Это – псарня Кирилы Петровича Троекурова (Вячеслав Ферапонтов), огороженная по заднику высоким деревянным забором с низкими воротами. Глухой ограде не хватает разве что смотровых башен, чтобы превратить поместье в острог (художник-постановщик – Софья Шнырева). Справа вытянут длинный стол, заставленный горящими свечами. На авансцене – металлическая сетка, отделяющая актеров от зрителей. Декорация, как и в других спектаклях Абулкатинова, останется на протяжении спектакля неизменной. Разве что стол будет убран.

С третьим звонком артисты в костюмах, стилизованных под Дикий Запад, расположатся на стульях. Стоять перед ними останется только один, но это не Дубровский, как можно было бы предположить, и не Троекуров, с которого начинает повествование Пушкин, – это нервный и трусливый Исправник (Юрий Киценко), у которого то руки трясутся, то ноги, то голос дрожит. Но пока он стоит смирно, ведь слово и ручную видеокамеру берет Владимир Дубровский (его в очередь играют Кирилл Мингазов и Артем Цикало). Молодой человек отделяется от толпы, твердо и решительно произносит монолог о будущей мести, и персонажи «оживают».

Глагол «оживает» взят в кавычки, потому что мир этого «Дубровского» – мир живых мертвецов. Девушки и молодые люди, надев остроносые собачьи намордники, становятся гончими Троекурова, танцующими изломанный танец (автор пластической концепции – Никита Беляков, хореограф-репетитор – Александра Колосовская). Исправник Шабашкин (Александр Князь) и Глобова (Екатерина Кузюкова) оказываются вампирами с выбеленными лицами, подведенными красным глазами и шипением сквозь зубы – его они издают при каждом упоминании Дубровского. Вот и первый привет Тарантино, фильму «От заката до рассвета», снятому по его сценарию, где главные герои попадают в бар, принадлежащий подобным ночным существам. Мурат Абулкатинов, однако, эту тему никак не развивает.

Брошенных на полпути идей в постановке немало. Самой удачной из них видится сопоставление пушкинского сюжета с жанром вестерна, опять же в любимом Тарантино изводе – спагетти-вестерн. Здесь и месть Дубровского Троекурову, и таинственность главного героя, о котором судачат добрую половину времени и который появляется неузнанным, под чужим именем. Здесь и большое количество музыки, и сверхкрупные планы, возможные благодаря видео. Как и в спагетти-вестернах, в «Дубровском» главный герой – человек благородный, справедливый, образованный, борющийся за справедливость. Особенно соответствует этому образу Дубровский Кирилла Мингазова. Их пара с Машей Троекуровой в исполнении Анны Соловьевой добавляет немного жизни царству мертвых. Та же пара в другом составе – Артем Цикало и Ксения Шарыпова – ближе к Innamorati, правда, вместо тосканского они говорят на французском, о чем зрителей оповещают титры.

Любовная тема отодвигает на дальний план и навязчивую идею мести, и упомянутые жанры. С появлением Маши и Дубровского режиссер возвращается к привычному для него сентиментализму, не вспоминая больше о вампирах, людях-собаках, вестерне. Теперь, резко выдернув зрителей из только обретшего ясность мира спектакля, он перемещает их в другой, где земля от внезапной юношеской любви уходит из-под ног.

Когда в доме Троекуровых собираются гости и Маша по просьбе отца поет «Что в имени тебе моем?» под собственный аккомпанемент на синтезаторе, Дубровский валится с ног и увлекает за собой всех гостей. Мурат Абулкатинов нередко грешит подобным буквализмом. После того, как Троекуров объявляет Маше о грядущей свадьбе с таким же, как прочие, мертвецом князем Верейским (Анатолий Кобельков) и запирает ее дома, прописанное у Пушкина «ожесточение» оборачивается на сцене дракой. Доселе безропотная барышня бьет головой об пол крестьянку, требуя, чтобы та выполнила поручение и взяла перстень Дубровского, который должен послужить для него знаком.

Спектакль собран из абсолютно контрастных картин. Среди них – статичные, будто проникшие сюда из кукольно-театрального прошлого режиссера (по первому образованию Мурат Абулкатинов – артист театра кукол). Это и сватовство князя, и их диалог с Троекуровым, и сцена письма няни Егоровны Владимиру в Петербург, когда герои застывают друг напротив друга или поодаль, ведут разговор, не шелохнувшись.

Запоминаются несколько интересно придуманных эпизодов. Например, убийство Дубровским медведя. На авансцену опускается металлическая решетка, и к Владимиру из густого дыма выходят мужчины в накинутых на головы бурых шубах, среди которых Троекуров, несущий медвежью голову. Все эти шубы, накинутые на Троекурова, превратят его в свирепого медведя, которому растерзать человека ничего не стоит. Производит впечатление и гибель судей в горящем поместье, когда они, не издавая ни звука, обмазывают себя черной краской на глазах Владимира.

Для усиления динамики история показана нелинейно. Несколько сцен даны в ретроспективе, все они обозначены как титрами, так и изменениями звука и света. Скажем, ссора Троекурова с Дубровским-старшим (Денис Зыков). Андрей Дубровский с самого начала напоминает тень отца Гамлета, который уже своим присутствием требует отмщения (стоит помнить, что предыдущая премьера режиссера – «Гамлет» в Театре на Таганке). В ретроспекции показаны и получение письма Владимиром от няни, где та сообщает о случившемся с отцом несчастье, и встреча с французом-учителем. Этот прием преобразовывает довольно размеренное пушкинское повествование в динамичное действо (драматург – Дмитрий Богославский), хотя и перенасыщенное долгими монологами.

Пушкинский роман заканчивается свадьбой Марии Троекуровой и князя Верейского, на которую приезжает Владимир Дубровский со своей шайкой и уезжает побитым и проигравшим, ведь Мария сама выбрала остаться с князем. В спектакле свадьба тоже оказывается финалом, но более размытым. Дубровский появляется, но лишь показывается из толпы. Маша раздваивается, оставляя с князем свою тень. Глядя на Владимира, она сообщает: тот отправился в Париж, а разбойничьи набеги прекратились. В спагетти-вестернах бравый герой всегда побеждает зло и уезжает в закат с самой красивой девушкой. На русской почве все с точностью до наоборот. На финальную битву сил уже не остается. Выбрался живым и не обращенным в вампиры – уже удача!

Антонина ШЕВЧЕНКО

«Экран и сцена»
Ноябрь 2025 года