Ровно сто лет назад в харьковском издательстве «Космос» вышла книжка «Парнас дыбом». Молодые, остроумные авторы позаимствовали название у знаменитого спектакля Всеволода Мейерхольда «Земля дыбом». Сборник пародий был анонимным, но выяснив, что читатели приписывают авторство кому угодно, троица университетских филологов при переиздании обозначила себя инициалами. Инициалы Э.С.П. принадлежали Эстер Соломоновне Паперной, поэтессе, переводчице, входившей в круг обэриутов. Через семнадцать лет, в 1942-м, она сочинит пародийное «Подражание Пушкину»: «Долго ль мне еще в Карлаге / Век свой женский коротать <…> То ли дело в Ленинграде / По проспекту разъезжать, / О журнале, о театре, о курорте помышлять». Обостренное чувство юмора не покидало ее и помогло пройти семнадцатилетний лагерный срок.

Наша газета писала о спектакле-застолье Константина Учителя «Список Паперной», главном событии фестиваля «Сенокос» в Суздале. Его играли в помещении давно не работающей ГЭС на Нерли, двухсветном пространстве, через окна которого были видны летние речные пейзажи. Осенью спектакль был перенесен в Петербург, в Новую Голландию, под кирпичные своды актового зала проекта «Сообщество» в «Доме 12». Он осуществлен при поддержке Творческого сообщества МИРА, Музея ОБЭРИУ и проекта «Новая Голландия: культурная урбанизация». Продюсером спектакля стал Андрей Юрченко.

Формально остров и его постройки не связаны с конкретной средой обитания героев «Списка Паперной». Но новый адрес, разумеется, влияет на спектакль, изначально задуманный в жанре site specific. Архитекторам, реконструирующим здание, построенное по проекту зодчих XVIII века Жана-Батиста Валлен-Деламота и Саввы Чевакинского, было важно сохранить 400 тысяч старых кирпичей. Высокие сводчатые потолки, огромные дверные проемы-окна придали «Списку Паперной» новый пространственный и смысловой масштаб.

Зрителей усаживают за длинные столы, перед каждым – тарелка, столовые приборы, граненый стакан для воды и стаканчики для вина. Сервировка незамысловатая, но тщательно продуманная – выдержана интеллигентная, благородная простота (художник Ольга Павлович). В центре стола выставлена скромная закуска: хлеб, сыр, сваренные вкрутую яйца, яблоки.

С самого начала, пока предупредительный виночерпий разливает красное вино, устанавливается уютная, дружеская атмосфера. Прологом к спектаклю служит коротенький тост-предисловие тамады застолья Константина Учителя о найденной несколько лет назад кассете. В начале 1980-х ленинградский литературовед Анатолий Александров успел записать голос Эстер Паперной, она тогда напела 28 песен, которые любили петь в своих застольях обэриуты.

Константин Учитель – автор идеи и сценария, режиссер и дирижер застолья. «Список Паперной» стал продолжением его театрализованных путешествий в прошлое Петербурга-Ленинграда. Посвященный Даниилу Хармсу променад «Маршрут Старухи» уже тринадцать лет продолжает собирать заинтересованную публику. В спектакле «Список Паперной» заняты знаток творчества чинарей-обэриутов Борис Павлович, создатель памятного многим инклюзивного проекта «Квартира», и Дмитрий Крестьянкин, в этом проекте принимавший участие. Совсем не похожие друг на друга своими корнями, характерами, но близкие миропониманием и пониманием театра как жизнетворчества, театра, который должен «ударяться о жизнь» (выражение Бориса Зингермана).

Художник Борис Семенов вспоминал: «Эстер Соломоновна Паперная была великим знатоком поэзии, со школьной скамьи собирала фольклор и накопила в своей феноменальной памяти уйму песен». Обэриуты понимали толк в музыке. На вечерах у Хармса Яков Друскин (спасший позже архив Даниила Ивановича) играл на рояле и фисгармонии. Как ни удивительно, этот инструмент сохранился и был не так давно экспонирован на выставке в KGallery, посвященной Хармсу. Хозяин дома, как вспоминал искусствовед и мемуарист Всеволод Петров, «обладал очень приятным низким голосом и охотно пел иногда вместе с Паперной, иногда без нее». Члены редакции журнала «Чиж» прекрасно знали классику. Всем известные детские стихи «Сорок четыре веселых чижа» были сочинены Маршаком и Хармсом на мотив allegretto из 7-й симфонии Бетховена. В «Списке Паперной» есть и «Алгебраический Гайдн», слова к нему подобраны Хармсом: «квадрат суммы двух чисел равен квадрату первого числа». Его мы услышим в спектакле.

В руках у соседей по столу окажутся музыкальные инструменты: гитара, аккордеон, скрипка, бубен, барабан. Песни из «Списка» возникают не как отдельные номера, а по законам музыкальной драматургии, неразрывно с фрагментами воспоминаний, ссылками-комментариями, проясняющими контекст и устанавливающими очевидную связь между происходившим век назад и нашим застольем.

Трио играющих режиссеров и десять необыкновенно музыкальных, азартных молодых артистов – Анна Вишнякова, Катя Минина, Ксения Плюснина, Женя Анисимов, Иван Вальберг, Иван Капорин, Леня Нечаев, Никита Хорольский, Наталья Учитель, Даниил Синицын – образуют хор. Солисты этого хора время от времени выскакивают из-за столов, и тогда песни превращаются в маленькие спектакли, играются «по ролям». К каждой из них найден свой ключ, будь то студенческая немецкая песня о бутылочке или финская свадебная, шотландская застольная или еврейская о шинкаре. Отлично сыграны и спеты лихие, хулиганские городские романсы «Маруся отравилась» и «Город Николаев». Уморительна пародия Паперной на Вертинского («Куда ушли вы, мой серенький, мой козлик») из сборника «Парнас дыбом»… А рядом возникают песни, контрастные по настроению, «Старая солдатская» («Трудно, трудно было братцы») и рекрутская «Три садочка» («Мать сыночка провожала»).

Незаметно сменится атмосфера спектакля, как будто зрители вместе с артистами попадут в немилосердные, страшные 1930-е. Застолье будет напоминать ритуальную трапезу, поминки по погибшим поэтам. Ксения Плюснина (ей доверено говорить от имени героини) подходит к оконному проему и исчезает, словно шагает в небытие. Эстер Паперной предстоят семнадцать лет в лагерях и в ссылке за рассказанный анекдот. Не сохранилось ни одной ее фотографии, но остался голос на кассете – и мы услышим его.

«Список Паперной» открывает «Поморская песня». Она прозвучит дважды, в начале и в финале. Студеное море, о котором поется в спектакле, – метафора роковых лет. И зрители вместе с артистами чувствуют себя командой одного «корабля». Морские ассоциации здесь, в Новой Голландии, абсолютно закономерны, тут с петровских времен располагались склады корабельного леса.

«Петербург полон порталов, мест, где ты чувствуешь связи всей своей кожей», – считает Константин Учитель. Эти связи сродни чуду, они спасали и продолжают спасать. «Человек живет до тех пор, пока он ждет чуда» – слова Всеволода Петрова завершают действо в Новой Голландии.

Екатерина ДМИТРИЕВСКАЯ

«Экран и сцена»
Ноябрь 2025 года