Фестиваль в Локарно этого года отличался от других сравнительно низким градусом политизированности. Здесь даже не было демонстраций в поддержку Палестины. Правда, в конкурсе участвовал фильм «С Хасаном в Газе» Камала Алджафари, обозначенный в каталоге как палестинский при содействии Германии, Франции и Катара. Но поскольку он состоял из кустарных любительских съемок, некогда выполненных режиссером, который путешествовал по Газе в поисках своего друга, большого эмоционального эффекта эта картина не произвела и резонанса не вызвала.

Сильнее прозвучали ливанские «Рассказы о раненой земле» опытного постановщика Аббаса Фахделя: он даже получил приз «Леопард» за лучшую режиссуру. Как в жутких условиях непрекращающейся войны остается место человеческому достоинству и солидарности – главный вопрос, который ставит автор. Но оба эти фильма – скорее исключения; во всяком случае, в главном конкурсе преобладали картины, в которых реалии современного мира были представлены под иными углами зрения. 

Один из них – саркастический – особенно характерен для румынского кино. Ивана Младенович – уроженка Сербии, давно живущая в Румынии, показала картину «Затворница». Это острая сатира на эйфорию, охватившую Румынию в момент присоединения к Евросоюзу и вскоре сменившуюся разочарованием. Стела, героиня фильма – безработная интеллектуалка и одновременно фанатка убогого, почти вышедшего в тираж сербского поп-музыканта Бобана – включается в торговлю интимными товарами, а потом становится служанкой в молдавской глуши. 

Другой румынский фильм снят выдающимся режиссером Раду Жуде и называется «Дракула». Это хулиганское зрелище напичкано всяческим визуальным мусором – от румынской рекламы сосисок и приватизационных схем до роликов из TikTok и спама порносайтов. Значительная часть этого мусора – продукция искусственного интеллекта, выполняющего задания продюсеров и инвесторов: создать модель убойного фильма, где много секса, насилия, автомобильных погонь, крови, а также шуток и приколов. В центре всей этой мешанины – сакральная для румынского массового сознания мифология Дракулы, представленная в самом кичевом и карикатурном изводе. Туристы, попадающие в музейную резиденцию графа-колосажателя, получают полный набор сведений о его немыслимых жестокостях и комментарий женщины-экскурсовода: «Важно заметить, что все они идут от патриотизма Цепеша». 

А завершается фильм кадрами сегодняшнего Бухареста и его социального дна. Мусорщик, едва успев закончить смену и не сняв рабочий комбинезон, бежит в школу, где его дочь поет в хоре младшеклассников духоподъемную песню. Девочка стесняется низкого статуса отца, охранник гонит его от ворот школы – и эта обыкновенная жестокость мира консьюмеризма вполне вписывается в череду славных традиций: недаром в вампирской мифологии Дракула воплощает капитализм, сосущий кровь пролетариата. 

В конкурсе Локарно показали еще одну работу крупного мастера – «Мектуб, моя любовь: Песнь вторая» Абделатифа Кешиша. Француз тунисских кровей прибрел мировую славу фильмами «Кус-кус и барабулька», «Черная Венера», «Жизнь Адель»; последний завоевал в 2013 году «Золотую пальмовую ветвь» Каннского фестиваля. Четыре года спустя появилась первая часть экранизации романа Франсуа Бегодо. Фильм Кешиша назывался «Мектуб, моя любовь: Песнь первая». Потом был «Мектуб, моя любовь: Интермеццо», на котором вспыхнул скандал. Актриса Офелия Бо обвинила режиссера в том, что он заставил ее сыграть тринадцатиминутную сцену несимулированного орального секса. Подтянулись и другие недовольные артистки, одна даже подала в суд. Дело об абьюзе за отсутствием доказательств рассыпалось, однако репутация Кешиша в разгар движения MeToo и борьбы с сексизмом необратимо пострадала. «Интермеццо» не вышел в прокат, и только через шесть лет режиссер собрал средства (в том числе продав свою «Золотую пальмовую ветвь»), чтобы смонтировать «Песнь вторую» для фестиваля в Локарно. Сам он приехать сюда не смог: в марте Кешиша разбил инсульт, и он потерял речь.

Мектуб – это исламский фатум, рок, судьба, предначертание, он ведет героев по извилистой жизни, похожей на наркотический сон. Время действия – середина 1990-х годов, место – средиземноморский городок Сет, залитый летним солнцем, среда – преимущественно выходцы из североафриканских колоний, но и другие иммигранты, и коренные французы. Мультикультурный космополитичный мир со свободными нравами показан как утраченный рай молодости и красоты, ностальгическое воспоминание о счастливой эпохе, когда воздух не был так явно отравлен ни ксенофобией, ни религиозным фанатизмом, а в каждом арабе не подозревали террориста. Таким Кешиш, выросший в Провансе, запомнил его и таким изобразил в фильме, выведя себя самого в образе Амина, юного сценариста и фотографа, мечтающего о парижской карьере. И он, и другие персонажи первой части – ловелас Тони, крутящая с ним роман красавица Офелия, их многочисленные родственники и друзья – фигурируют и в картине «Мектуб, моя любовь: Песнь вторая»; именно она была показана в Локарно. Сюжет концентрируется на истории с американским продюсером и его женой-актрисой, которые временно поселились в Сете. Благодаря завязавшейся дружбе с ними Амин получает шанс на голливудский контракт, и так бы оно и случилось, если бы не вмешался мектуб. Финал картины с адюльтером, ревностью и стрельбой в бассейне придает действию дополнительную энергию, а Кешишу удается открыть новую звезду в лице дебютантки Джессики Пеннингтон, играющей фрустрированную американку на уровне Джины Роулендс и других больших актрис Голливуда.

Ни Жуде, ни Кешиш не были отмечены в Локарно наградами. Осталась без них и третья именитая участница конкурса – японка Наоми Кавасе. Сюжет ее фильма «Иллюзия Якусимы» построен вокруг медицинской проблемы трансплантации сердца. Француженка Корри, профессиональный эксперт в этой области, едет в Японию и занимается судьбами больных детей, чья жизнь висит на волоске; одна из малолетних пациенток, так и не дождавшись донора, умирает. Одновременно Корри переживает драму отношений с фотографом Дзином: он склонен впадать в депрессию и однажды внезапно пропадает – подобно 80 000 других японцев, ежегодно по собственной инициативе исчезающих бесследно: таких называют джохатцу. В события фильма вмешивается природа: ураган, сдвигающий массы воды с гор, ставит под угрозу операцию на сердце у мальчика, которого курирует героиня, но на сей раз все кончается хорошо. Вполне мейнстримовская, грамотно разыгранная мелодрама о неприкаянных людях и загадочных поворотах судьбы. 

Наоми Кавасе начинала успешную режиссерскую карьеру с радикальных авангардистских опусов и была любимицей международных фестивалей. Но потом спрос на ее работы упал, а не так давно амбициозную постановщицу уличили в насилии на съемочной площадке, где она избивала своих сотрудников. Сопоставляя эту ситуацию с той, что сложилась вокруг Кешиша, Локарно уже назвали «фестивалем отвергнутых». Новая лента Кавасе не попала ни в Канны, ни в Венецию; в Локарно она могла бы получить награду, но помешал конкурент-соотечественник. Победителем фестиваля, обладателем приза «Золотой леопард» стал фильм Сё Мияке «Два сезона, два незнакомца». 

Это кино поставлено по мотивам культовой манги Есихару Цугэ. Две меланхоличные новеллы о случайных встречах соединены образом Ли, женщины-сценаристки родом из Кореи. Первый сюжет – про парня и девушку, которые знакомятся летом на берегу океана и купаются во время шторма – возникает в воображении героини как фрагмент сценария. Во втором, что разыгрывается зимой, фигурирует сама Ли: она едет в заснеженную деревню и встречает там нелюдимого хозяина отеля. Третьим героем новеллы становится карп ценой в миллион йен, которого бывшая жена хозяина поселила в пруду в декоративных целях, но красавца ждет неожиданный поворот судьбы. Фильм отличается изящной, лукавой простотой и обрамлен синефильской виньеткой: мы становимся как бы участниками творческого процесса и свидетелями того, как жизнь сама подбрасывает сюжеты для кино.

«Сухой лист» Александра Коберидзе – еще один фильм об исчезновении человека, выполненный в эстетике грусти и меланхолии, удостоился Специального упоминания жюри. «Леопарды» за лучшие актерские работы достались сразу четырем исполнителям. Это Мануэла Мартелли и Ана Мария Весельчич, сыгравшие в хорватской ретродраме «Бог не поможет». А также Мария Имбро и Михаил Сеньков из «Белой улитки», живущие в Минске. Эта картина, ставшая одной из основных фавориток фестиваля, награждена также вторым по рангу Специальным призом жюри. 

Ее постановщики – австрийцы Эльза Кремсер и Левин Петер. Эта режиссерская пара не впервые ищет вдохновение на территории бывшего СССР. Кремсер и Петер – авторы фильмов «Космические собаки» и «Мечтающие собаки» – о бездомных людях и четвероногих, среди которых живет призрак погибшей в космосе Лайки. Продолжением этих лент становится «Белая улитка». Ее героиня Маша – девушка-альбинос, мечтающая о карьере топ-модели в Китае и в то же время одержимая манией суицида. Под стать ей Миша – ночной коронер минского морга, широкоплечий, с выбритой головой и обильно татуированный; он также самодеятельный художник, рисующий уродливые трупы. Персонажам даны имена исполнителей, а сходство имен парня и девушки говорит о более глубоком внутреннем родстве. Вместе они переживают изоляцию, отчуждение, депрессию. Это глубоко интимная, печальная история, не лишенная социального подтекста и элементов мистики. Она великолепно снята оператором Михаилом Хурсевичем, тонко передающим настроение тоски и меланхолии.

Киносмотр в Локарно, проходящий между двумя крупнейшими фестивалями, Каннским и Венецианским, сумел в этом году сформировать оригинальную насыщенную программу. Его кураторы высветили те явления кинопроцесса, что по разным причинам оказались в стороне от фестивального мейнстрима. Это потребовало усилий и кропотливой работы, но результат себя явно оправдал.

Елена ПЛАХОВА

«Экран и сцена»
Сентябрь 2025 года