В поисках синтеза

Сцена из спектакля “Да здравствует мама!” Фото предоставлено фестивалемВ 2013 году в Красноярске и Москве впервые прошел конкурс молодых оперных режиссеров “Наноопера”. Совместный проект Союза театральных деятелей России и московского театра “Геликон-опера” подхватили красноярцы: в Сибири работала творческая лаборатория, ставшая своеобразной разминкой для конкурсантов, а основные соревнования проходили уже в Москве. Начинание имело широкий резонанс. Достаточно сказать, что вскоре победитель первого конкурса Дмитрий Белянушкин отметился премьерой в Большом театре, поставив оперу Сергея Баневича “История Кая и Герды”.

В мае нынешнего года уникальный режиссерский конкурс состоялся во второй раз. И опять начался в Красноярске, где на этот раз получил дополнительную интригу: предварительный этап “Нанооперы” был совмещен с возрожденным конкурсом вокалистов имени Петра Словцова. В предыдущий раз конкурс, носящий имя выдающегося красноярского тенора первой половины XX столетия, проходил на берегах Енисея в 2001 году. Тогда в нем соревновались только тенора. Возвращая конкурс на карту России после 14-летней паузы, это ограничение решили снять. Среди соискателей наград нынешнего года были представлены все голоса, вплоть до контратенора. Взамен оргкомитет конкурса предложил необычный формат третьего тура: все финалисты выступали не с вокальными номерами в сопровождении оркестра, как это обычно бывает, а выходили на сцену в театрализованных сценах из опер. Их-то и были призваны поставить участники режиссерской лаборатории “Нанооперы”.

Наверное, это начинание еще требует доработки. Вокалисты оказались в определенной зависимости от того, с каким вдохновением сыграл свой блиц доставшийся ему в напарники постановщик. Молодые режиссеры были сразу вовлечены в водоворот конкурсных страстей, приняв на свои плечи груз ответственности “за того парня”, но практически ничего не получили взамен: никаких весомых дивидендов их работы на этом этапе не принесли.

И все же, красноярский эксперимент надо признать удачным. Финал вышел зрелищным и азартным, а именитое жюри (среди членов которого были такие известные в оперном мире фигуры, как словацкий тенор Петер Дворски, солистки Большого театра Маквала Касрашвили и Ирина Долженко, а со-председателями стали две легенды – итальянка Фьоренца Косотто и уроженец Красноярска Владислав Пьявко) не смутилось “визуальными помехами” и вынесло совершенно логичный вердикт: Гран-при конкурса получил солист Бурятского театра оперы и балета Михаил Пирогов, уверенно шедший “на золотую медаль”, начиная с первого тура. Отказавшись от ограничений по голосам, устроители конкурса подняли уровень конкуренции и оказались в двойном выигрыше: победителем третьего конкурса имени Словцова снова стал тенор. Пирогов исполнял на третьем туре финальную сцену из оперы “Кармен”, и не требовалось дополнительных режиссерских усилий, чтобы наполнить ее драматизмом: звенящий голос певца, редкий в наши дни спинтовый тенор, рассказывал об отчаянной страсти Хозе больше, чем говорила мизансцена.

Красноярск выставил на конкурс сразу несколько участников. Целый ряд солистов Красноярского театра оперы и балета выступал вне конкурса в качестве партнеров финалистов и участников лабораторных показов молодых режиссеров. Нужно отдать хозяевам должное – как в вокальном, так и в сценическом отношении они выглядели очень достойно, продемонстрировав не только хорошие голоса, но и актерскую дисциплину. Особенно хорош был баритон Андрей Силенко, задействованный сразу в нескольких номерах и успевавший моментально переключаться из трагедии в комедию. Труппа театра сегодня хорошо укомплектована и обладает как опытными мастерами, так и молодежью: первую премию среди женских голосов по праву завоевала солистка Красноярского оперного Дарья Рябинко.

Перед началом экспериментального конкурса с режиссурой было опасение, что сценические задачи будут отвлекать певцов от главного – вокала. Этого не случилось, за единственным, пожалуй, исключением: контратенору Михаилу Ванину не нашлось в предложенном для финалистов театральном репертуаре ничего, кроме… партии Миловзора в пасторали из оперы Чайковского “Пиковая дама”. Но и то сетовать певцу надо на отсутствие на наших сценах барочных опер, а не на режиссера: украинка Юлия Журавкова вышла из ситуации, поставив забавный комический номер в духе буффонады раннего немого кино: обладатель фиолетового пиджака и необычно высокого голоса встречал возлюбленную с букетом цветов и не замечал тех нелепых ситуаций, в которые попадал. Можно привести и противоположный пример: сольная сцена Виолетты из первого акта “Травиаты”, поставленная Дарьей Потатурко из Белоруссии, позволила Татьяне Прытченковой взять высоту, которая пока ей не по голосу, продемонстрировав свои козыри: эффектную внешность и сценический темперамент.

Но эти нюансы вряд ли оказали столь уж серьезное влияние на итоги конкурса. У вокалистов случайностей хватает всегда: даже самый хорошо поставленный голос гораздо более капризен и непредсказуем, чем фортепиано или даже скрипка. Черный день может настигнуть любого певца, и стопроцентной объективности возможно достичь разве что ежедневными прослушиваниями певцов на протяжении нескольких месяцев подряд. Да и название “Конкурс оперных певцов” подчеркивает, что во главу угла поставлен синтез голоса и актерских возможностей. Сейчас важно, чтобы конкурс имени Словцова стал регулярным: у него есть самые серьезные основания вырасти в крупнейшее событие подобного рода в регионе.

Красноярский театр оперы и балета приурочил к срокам проведения конкурса два своих оперных спектакля. Форум открывался “Пиковой дамой” П.И.Чайковского в постановке художественного руководителя театра Сергея Боброва, а накануне финального тура была показана комическая опера Гаэтано Доницетти “Да здравствует мама!”. Эту постановку, премьера которой состоялась 1 апреля 2015 года, осуществил лауреат специального приза первой “Нанооперы” Алексей Франдетти. Наградив именно таким образом приглянувшегося им два года назад участника конкурса, красноярцы не прогадали. Молодая московская команда, в которую также вошли сценограф Тимофей Рябушинский, художник по костюмам Анастасия Бугаева и художник по свету Нарек Туманян, отблагодарила театр за доверие симпатичным и веселым спектаклем. Успешная премьера, выдержанная в непривычной для Красноярска эстетике, привлекла в зал новую молодую публику и, судя по всему, не оттолкнула завсегдатаев – о таком результате может мечтать любой оперный менеджер.

Алексей Франдетти на этот раз приехал на красноярский этап “Нанооперы” уже в качестве гостя. Другие решили попытать счастья во второй раз, но уже на новом этапе профессиональной карьеры: Филипп Разенков за прошедшее время успел стать главным режиссером Театра оперы и балета Удмуртии в Ижевске, Павел Сорокин работает в Ростовском музыкальном театре, несколько спектаклей в Москве поставила Екатерина Василёва, поет в опере и ставит спектакли в Ташкенте Георгий Дмитриев. Из новичков же самым экстравагантным стал Андреас Розар (Швейцария), балансировавший в своих этюдах на грани пародии. В целом же, по общему мнению, показы нынешнего конкурса оказались гораздо менее радикальными, чем были два года назад. Это не удивительно: за прошедшее время умеренно-консервативная режиссура постепенно отвоевывает позиции на сценах ведущих оперных театров и фестивалей; конкурс оказался достаточно чутким барометром, чтобы отразить это изменение климата.

Победителем “Нанооперы” 2015 года стал солист Камерного музыкального театра имени Б.А.Покровского Андрей Цветков-Толбин, лихо справившийся в последний день конкурса с массовой сценой из оперы Д.Шостаковича “Леди Макбет Мценского уезда”, названной в программе “сценой изнасилования Аксиньи”. Не оспаривая решение жюри, хотелось бы по итогам показов в Москве и Красноярске отметить еще двух режиссеров: Филиппа Разенкова и Павла Сорокина. В их несхожих подходах к созданию сценического текста видно стремление к синтезу выразительных средств. Филипп Разенков показал наиболее интересную и зрелую работу с актерами. За те скромные 10-15 минут, что отведены конкурсантам на работу с артистами на сцене на глазах у публики и жюри, он успевал провести экспресс-разбор всех мотивировок персонажей, не совершая видимых революций, но находя каждый раз интересные нюансы даже в столь знакомых сценах, как дуэт Розалинды и Айзенштайна из второго акта “Летучей мыши”. Что касается Павла Сорокина, то он представляет вроде бы вышедший из моды в конце XX века, но, к счастью, возвращающийся к нам поэтический театр. В каждом из своих “нано-фрагментов” он искал визуальный лейтмотив, который мог бы усилить эмоциональное воздействие музыки. Плюс ко всему именно он наиболее тактично и осмысленно использовал видеопроекции, ставшие для некоторых конкурсантов сущим проклятием.

И Разенков, и Сорокин работают в региональных театрах, и это отрадный итог. Очень важно, что запущенный Союзом театральных деятелей России механизм режиссерского конкурса начинает оказывать свое влияние не только на столицу, но и на отдаленные уголки страны.

Дмитрий АБАУЛИН
«Экран и сцена»
№ 13 за 2015 год.
Print Friendly, PDF & Email