Для своих

Фото М.МОИСЕЕВОЙ
Фото М.МОИСЕЕВОЙ

“Петя и волк” – первый детский спектакль Егора Перегудова в РАМТе. Что, конечно, странно, учитывая, что в Молодежном театре Перегудов служит уже несколько сезонов именно в качестве преемника Алексея Бородина. Поэтому в каком-то смысле эта постановка – манифест того театра, каким Перегудов видит будущий РАМТ. Тем интереснее рассмотреть, что у него получилось.

А получилось многослойное теат-ральное сочинение, которое под видом спектакля для детей отсылает и к истории РАМТа, отмечающего свое столетие, и к тому времени, когда формировались и были в самой силе Сергей Прокофьев, Леонид Половинкин и Наталия Сац: к 1920-м и началу 1930-х годов с их поисками нового языка и бесстрашными, сумасшедшими экспериментами.

Важно, что на афише Егор Перегудов числится не единственным создателем “симфонического цирка”, как обозначен жанр “Пети и волка”. Вместе с ним указаны Петр Айду (музыкальный руководитель), Александр Барменков (художник) и Максим Олейников (хормейстер). Автором идеи обозначена Наталия Сац, которая 5 мая 1936 года представила в своем театре, в тот момент только что занявшем здание на Театральной площади, два специально созданных для нее новых детских произведения: “Петю и волка” Сергея Прокофьева, ставшего всемирно знаменитым, и “Володю-музыканта” Леонида Половинкина – произведения, чья судьба незавидна: его попросту забыли. И РАМТ в этом смысле сделал большое дело, решившись извлечь из архивов партитуру и дав этой музыке возможность снова звучать.

Перегудов и Айду выводят на оголенную сцену РАМТа симфонический ансамбль без дирижера “Персимфанс”, надев на артистов оркестра маски животных и оставив их гулять по планшету подмостков, как по лугу. Высвеченные мощным театральным светом, люди с их инструментами выглядят ярко, поблескивают, как елочные игрушки, и веселят зрителей гэгами в стиле “музыканты шутят”. В своих концертных фраках едят траву из таза, как сам Петр Айду и Григорий Кротенко, целиком садятся в наполненную водой ванну, как Софья Гришина (Утка), или обаятельно трепыхаются над сценой на лонже, как Константин Ефимов (Птичка). Отдельным почти эстрад-ным номером становится выход пластичного Евгения Бархатова (Кошка), обладающего завидной харизмой.

Наталию Сац играет Дарья Семенова, тоненькая, кудрявая, очень симпатичная и похожая на фотографии Сац до ее ареста, чуть ли не главной модницы и красавицы столицы, еще не ставшей монументальной, зато не растерявшей азарт молодости. Семенова выразительно отыгрывает восторг своей героини от невозможности перекричать детей в зале, доносит до нас ее трогательность, когда та запутывается в занавесе своего же театра, выйдя на сцену для вступительного слова перед “Володей-музыкантом”, и ее удивленную радость от того, что все удалось: этот слегка сумасшедший и радостный музыкальный цирк.

При этом у Егора Перегудова и компании цирк оказывается довольно глянцевым. Лихим, изобретательным, остроумным – и гламурным. Рафинированное развлечение для детей, которые и безо всякого ликбеза Наталии Сац знают, какой инструмент олицетворяет Утка, а какой Кошка, – и их родителей, способных оценить, что это именно Айду и Кротенко поедают траву из таза, а не безымянные музыканты. Премьерный зал все это считывал и искренне ликовал. Будет ли замысел работать на обычного зрителя, вопрос. Между тем, именно в таких шутках “для своих” заключена львиная доля обаяния этого многосоставного и сложного в прокате спектакля.

Катерина АНТОНОВА

«Экран и сцена»
№ 10 за 2021 год.

Print Friendly, PDF & Email