В ноябре на сцене воронежского Никитинского театра, независимой компании, с большим успехом работающей у себя в городе и не только, прошла серия читок, организованная творческим комьюнити «Драмкружок» (Стас Смольянинов, Катя Рыжова, Анна Колтырина и Арик Киланянц). Это пример мощной самоорганизации людей, интересующихся современным театром и современными текстами и имеющих у себя в городе статус маяка, к которому сбегаются такие же активные и думающие зрители. Два дня читок на отличной и, надо сказать, очень популярной у горожан площадке Никитинского прошли в продуктивном диалоге – «кружковцы» позвали молодых критиков и студентов-театроведов из Петербурга и Москвы, да и зрители не молчали.

Авторы шести пьес – все родом из Воронежа – учились у Вячеслава Дурненкова, а годом раньше – у Ярославы Пулинович, которая в этот раз срежиссировала читку пьесы молодой Валерии Князевой («Попутчики» – «купейная» камерная драма о случайной встрече в поезде Москва–Владивосток отца и дочери, расставшихся много лет назад, когда мужчина ушел из семьи). Наставник выпуска-2025, чуткий и умный Слава Дурненков, стал настоящим вдохновителем для начинающих авторов, каждый из которых говорит своим голосом, а не заемным. Вообще, присутствие их обоих, и Пулинович, и Дурненкова, много значило для уровня события: оба драматурга чутки к реальности и языку, на котором эта реальность говорит в искусстве. Оба не токсичны и помогают взрастить чувство индивидуальной свободы в авторе, что ощущалось в пьесах.

Родион Прилепин, известный воронежский поэт и арт-мейкер, написал сюрреалистический текст под названием «Когда созревают крокодилы» о трипе двух незадачливых друзей, один из которых, цирковой акробат. Эскиз сделал Николай Берман в духе метамодернистских капустников, которыми изобиловали «Золотой осел» и, позже, «Орфические игры» Бориса Юхананова и молодых художников из Мастерской индивидуальной режиссуры. Берман учился в одной из регенераций МИРа, так что влияние эстетики Юхананова, а точнее, самого способа сочинительства, тут понятно и продуктивно. Природа пьесы, многословной и игровой, оказалась кстати: режиссер и автор встретились, а участвующие в читке артисты – среди них знаменитый Михаил Гостев из Камерного – замечательно точно вписались в предложенную эксцентричную дичь.

Дмитрий Лысенко, воронежский артист, а теперь еще и драматург, написал свой «Молоток» по итогам исследования тру-крайма про битцевского маньяка. Ильдар Хуснуллин строго симметрично выстроил действие, в котором как бы «док» из жизни мальчика (его семья пила, дралась и занималась самоуничтожением) чередуется со стилизованными под сказки встречами повзрослевшего героя со случайными людьми, становящимися жертвами его идеи и молотка.

Юлия Толстопятова написала монопьесу «Валик» про женщину-маляра, которая, провалившись во время ремонтных работ в подвал, мысленно прокручивает свою жизнь к началу – туда, где была бабушка и ее забота, а больше никогда ничего и не было. Марсель Смердов решил эту вещь, сентиментальную и выспреннюю, в духе театра предметов: душа героини превращена в стеклянную двухлитровую банку, хрупкую и прозрачную.

Две читки стали событиями: «Пожар» Анастасии Зуевой в постановке Дмитрия Соболева и «Обратный реверс» Федора Атякшина, срежиссированный Кириллом Демидовым.

Зуева – талантливая писательница, чувствующая ритм и пластику слов и работающая на метауровне по отношению к типичной русской истории про двух экс-деревенских людей, случайно встречающихся на рынке и вспоминающих, что когда-то любили друг друга. Путешествие в деревню, где героиню мучили и унижали за то, что ее мать считалась поджигательницей, становится мощным ретритом для обоих и опытом ретравматизации, оканчивающейся трагически. С этим сюжетом автор работает как с мифом, остраняя его через специфический юмор и поэтический ритм текста. Само это свойство – видеть реальность поэтически (что не равно «красивому») – Анастасия Зуева внедряет и в сам сюжет: ее смешная и острая героиня, разговаривающая на брутальном языке окраин, становится поэтессой, участвующей в слэмах. Дмитрий Соболев сделал прекрасную читку: двое (Елена Лебедева и Вячеслав Гардер), оба в вязаных «русских» носках, прокричали-исполнили все короткие эпизоды пьесы на фоне серого задника-экрана, прерываясь на фонограмму «Маленького плота» Юрии Лозы, бессмертного хита из балабановского «Груза 200». В сущности, «Пожар» – и о русской хтони, и о витальности людей, желающих сжечь свое страшное прошлое, и о бесконечном насилии, которое множится и никак не может прекратиться.

Автор «Обратного реверса» Федор Атякшин сам участвовал в читке своей пьесы. Он, собственно, был и героем, переживающим странное раздвоение реальности, и лирическим субъектом собственного текста, маниакально фиксирующим все, что с ним происходит в обычном дне обычного, скажем, ноября. На сцену, усыпанную осенними листьями, выходил человек и начинал говорить о том, что переживает, оказываясь на улице холодным утром. Как у прустовского героя, у Федора Атякшина (или его персонажа – тут сложно различить) есть потребность в постоянном припоминании – звуков, запахов, фактур и ощущений. Это автописьмо фиксирует момент небытия, пустоты и понятной меланхолии, которая охватывает человека в сегодняшней точке истории. И текст становится поразительно актуальным. Кирилл Демидов, ученик Андрея Могучего, разъял текст на части и пересобрал – в соответствии со своей композицией. В ней после рамочного появления героя мы оказываемся в выхолощенном пространстве офисной комнаты, где попеременно происходят встречи героя с разными исполнительницами роли одной и той же девушки. В режиме абсурдного кастинга они проходят мимо подвешенной к колосникам двери в комнату и начинают диалог с главным героем. Все это похоже по стилю на театр Тадеуша Ружевича и его «Картотеку», где абсурдность происходящего вписана в экзистенциальную пустоту и трагичность момента.

В дни читок «Драмкружка» на площадке Центра культуры и искусства «Прогресс» Михаил Бычков показывал «Глитч» – лаконичный спектакль по пьесе Раисы Ждан, воронежского куратора и продюсера, выступающей в роли драматурга. «Глитч» смонтирован из трех разножанровых новелл, каждая из них в той или иной степени повествует об одиночестве и невозможности вырвать у жизни хоть какой-то шанс. Первую новеллу о хозяине квартиры в панельном доме, мечтающем выиграть гринкарту и уехать в Америку, исполняет артист Камиль Тукаев. Он элегантно играет с образом американца (ковбойская шляпа, взгляд Джека Николсона, глоток виски), но ментально обитает в тоскливой реальности панельки, рисуемой проекцией на экране (видеохудожник Алексей Бычков) – как и вбросы из фильма Френсиса Форда Копполы, иллюстрирующие страшный мир бесконечной войны.

Дальше идет короткая часть про двух молодых суицидников (Анастасия Павлюкова и Константин Гунькин), мчащихся по «шоссе в никуда» навстречу лобовому столкновению, и финал – свидание в кафе немолодых Алевтины-«мокрой кошки» и Аркадия-«потрепанного пса» (Наталья Шевченко и Юрий Овчинников). Официантом оказывается тот самый американец из первой новеллы, и он остается в конце концов один, такой проводник в neverland, где, очевидно, никто не выиграет в лотерею свой последний шанс. Это успокоение мира, или приход смерти, и празднует по-линчевски мрачный герой Тукаева.

«Глитч» как раз никакой не сбой и не баг, а жестко сконструированная композиция, в которой все подчинено идее автора – обнаружить и зафиксировать сегодняшнюю немоту мира, его обреченность и невозможность выхода из круга всемирного истощения. В этом смысле Раиса Ждан поступает очень рационально, концептуально, а можно было бы – чуть свободней и органичней. И все же в пьесе есть дыхание реального движения во времени – там, где исчезает жестко понятый жанр и перестают воспроизводиться языковые паттерны. Спектакль эту прямоту и наивность текста умножает – особенно в третьей новелле, где два хороших артиста играют встречу двух одиночеств, и этот условно советский тип поведения почему-то помещен в американскую забегаловку.

Воронеж богат на молодых авторов: что они пишут и как – во многом обусловлено настроением и открытостью тех людей, которые приезжают их учить. Но и контекстом среды – здесь она всегда была очень развита благодаря тому же Михаилу Бычкову, который столько сделал для города и его культуры. И теперь, в безвременье, видеть ростки самостоятельно порождаемой жизни – все равно что наблюдать за удивительными растениями, пробившимися в «апокалипсисе сегодня».

Кристина МАТВИЕНКО

«Экран и сцена»
Ноябрь 2025 года