Премьера спектакля «Три сестры», поставленного Юрием Любимовым и Юрием Погребничко в Театре на Таганке в 1981 году, совпала тогда с долгожданным открытием нового здания. Ближе к финалу сцена в «Трех сестрах» внезапно раздвигалась, стена справа поднималась, как занавес. В проеме, огромном окне открывалась улица с пешеходами и проносящимися мимо машинами. Перед театром духовой оркестр играл марш. В «Трех сестрах» сорокапятилетней давности отразилась эпоха, апогей застоя, когда любые надежды на перемены казались беспочвенными.

Живая музыка звучит и в новых «Трех сестрах» Театра на Таганке. На сцене трио музыкантов – Дмитрий Рессер, Александр Воронцов и Михаил Дубровский. В спектакле Саши Золотовицкого «Три сестры. Долой уныние» пьеса Чехова проникнута атмосферой сегодняшнего дня. Все действие происходит в неуютном пространстве перед обшарпанным фронтоном дома с колоннами. Этот дом заставлен строительными лесами, кучами мусора и существует в режиме вечного ремонта (художник Маша Левина).

Заглавные героини появятся в зрительном зале, они как будто не решаются подняться на сцену, где уже накрыт стол для гостей. Старшая сестра Ольга не похожа на синий чулок – Надежда Флерова играет особу эксцентричную. Не дожидаясь гостей, она, подбадривая себя, прикладывается к бутылке. Бутылка скоро окажется и в руках угловатой, напоминающей подростка Ирины (Ксения Галибина). В отличие от оживленных сестер, ожидающих празднования, высокомерная красавица Маша (Дарья Авратинская) заранее настроена мрачно.

Именины Ирины – шумная, громкая тусовка: то один, то другой персонаж рвется к микрофону, стоящему в углу сцены, чтобы заявить о себе. Знающий пьесу наизусть, видевший бесчисленное множество интерпретаций с самого начала поражен и захвачен свежим, неожиданным решением чеховского шедевра, в котором переосмыслен каждый персонаж. Режиссер беспощаден к героям. Нелепый очкарик Тузенбах (Олег Соколов) – улыбка на его лице кажется приклеенной, облезлый, спотыкающийся на каждом шагу Вершинин (Анатолий Григорьев). Знакомые реплики похожи на тексты абсурдистов, вспоминаются обэриуты, как выяснится позже, вполне закономерно. Чебутыкин (Филипп Котов), неопрятный старик с всклокоченной бородой, с газетой «Правда» под мышкой, процитирует знаменитый рассказ Хармса «Жил один рыжий человек, у которого не было глаз и ушей»…

Разглагольствования Вершинина о здоровом, славянском климате и милых, скромных березах, о прекрасном будущем откровенно фальшивы. Фальшиво звучит в его исполнении и популярная песня «На дальней станции сойду, трава по пояс». Режиссер обрушивает на зрителя каскад гэгов. Никто ни с кем не церемонится. Ирина ездит верхом на Чебутыкине, Ольга взбирается на спину Вершинина. Герои карабкаются на стол, Маша и Вершинин скрываются под столом. Реквизит помогает материализовать знакомые реплики. Так, Соленый (Антон Ануров) развернет карту мира, показывая Вершинину, где находится удаленный от города вокзал. Только напыщенный, довольный собой Кулыгин (Игорь Ларин) вознамерится подарить Ирине свою историю гимназии, как точно такая же книга окажется в руках у каждого из персонажей, внушительную стопку всучат Вершинину.

Появление Наташи (Анастасия Захарова) вызывает дружный смех в зрительном зале. В коротеньком розовом платьице с широким зеленым поясом она похожа на расфуфыренную куклу. С приходом Наташи рушится мир сестер и брата, в спектакле возникает зловещая, фантастическая атмосфера. Бобик, первенец Наташи и Андрея – кукла, маленький уродец. Монолог Андрея (Максим Трофимчук) о том, как «обманывает жизнь», обращен к страшненькому свертку с младенцем, лежащему на авансцене. А сам Прозоров от сцены к сцене пухнет, постепенно превращаясь в неправдоподобное, шарообразное существо.

В пьесе Андрей, как мы помним, говорит о жене: она не человек. В спектакле Наташа становится инфернальным чудовищем, вырастающим на глазах. Ее голова появляется в круглом отверстии огромного портрета (человека без глаз и ушей), и оттуда доносятся ее приказы окружающим. Чем дальше, тем безысходнее оказывается жизнь сестер. Нелюбовь Ирины к Тузенбаху сродни ненависти – провожая жениха на дуэль, она вскинет руку, выставит указательный палец, прицелится и спустит воображаемый курок. Любовь Маши к Вершинину кажется болезненной фантазией.

Время от времени на авансцену выходят Федотик (Василий Уриевский) и Родэ (Александр Зарядин). Это пара почти эстрадных конферансье, рассуждающих о сегодняшних реалиях, о том, что все пошло не так, как хотелось бы. Слышатся ключевые слова: антидепрессанты, налоги, автомобильный сервис.

Сквозная тема спектакля – тотальная несостоятельность, инфантилизм, невозможность ни на кого положиться. В финале вся компания палит из ружей, и на сцену падают птицы. Пришли и от нечего делать погубили. Герои уходят, держа в руках игрушечные музыкальные инструменты: барабанчик, гармошку, тарелки, ксилофон.

На обложке программки напечатан призыв: «Долой уныние!». Спектакль завершается словами – «музыка играет так весело, бодро, и хочется жить». Казалось бы, неожиданный вывод из трехчасового трагикомического, саркастического действа. Но в послевкусии от «Трех сестер», в самом деле, нет безнадежности. Радуют энергия, безудержная фантазия режиссера, его умение создать великолепный ансамбль, уверенное освоение большой сцены.

«С момента написания “Трех сестер” еще не было таких времен или исторических ситуаций, в которых эта пьеса казалась бы устаревшей или несвоевременной», – писала Ольга Федянина. Своевременный спектакль Саши Золотовицкого эту мысль подтверждает.

Екатерина Дмитриевская

«Экран и сцена»
Апрель 2026 года