Владимир СПЕШКОВ: «От Красноярска до Верхнего Уфалея»

 • Сцена из спектакля  “Вагончик мой дальний”Завершается сезон. Если в Москве и в Петербурге спектакли-события на виду, то картину жизни региональных театров охватить взглядом не то, что нелегко, – невозможно. В советские времена во многих крупных городах сезон заканчивался фестивалем, подводящим итоги. Сегодня количество такого рода мероприятий сократилось, но традиция сохраняется. “ЭС” публикует беседу с нашим постоянным автором Владимиром СПЕШКОВЫМ об особенностях нынешней театральной ситуации, о тех процессах, которые происходят в театрах Сибири и Урала.

 – В конце марта я работал на фестивале “Театральная весна” в Красноярске. “Весна” собрала все театры края от Норильска до Минусинска. В Новосибирске итоги подводит “Парадиз”. Специфика его заключается в том, что, в отличие от Красноярского края, коллективы существуют только в областном центре. В Новосибирске есть, по крайней мере, пять живых театров: “Красный факел”, “Глобус”, Театр под руководством Сергея Афанасьева, Первый театр и “Старый дом”. Недавно закончился фестиваль “Браво” в Екатеринбурге. Все три акции дали очень содержательный срез театральной жизни.
Приехав в Красноярск, я был поражен тем, что на фестивале работают четыре жюри: музыкальное, театров драмы и кукол, муниципальных театров и отдельное жюри антрепризных спектаклей (ноу-хау “Весны”).

– А в чем ноу-хау?

– Речь, разумеется, не о московских “лицах из ящика”. Актеры красноярских театров объединяются в антрепризные проекты и ездят по краю. Во многом это связано с тем, что СТД, которое возглавил Андрей Пашнин (он раньше работал в Красноярском театре имени Пушкина), сегодня стал лидером антрепризного процесса. Я считаю, что антрепризное “дикое поле” надо вводить в границы некой экспертной оценки. Это важно.
Также важно, что в отдельный блок были выделены муниципальные театры. Председатель жюри Павел Руднев возмущался, говоря, что дискриминация этих коллективов недопустима, что они равноправные служители Мельпомены и не надо их помещать в отдельную резервацию. Но все познается в развитии. Прекрасно помню, как еще несколько лет назад поставить в один ряд театр из Шарыпово и Красноярскую драму было бы невозможно, как спортивные команды, играющие в разных лигах. Но надо отдать должное Министерству культуры Красноярского края (хотя формально муниципальные театры не входят в его орбиту), взявшего на себя заботу об этих коллективах. Можно вспомнить о том, что эти театры вовлекались в проекты, связанные с лабораториями молодой режиссуры. За 3-4 года уровень муниципальных театров вырос настолько, что на “Весне”, действительно, возникала мысль о том, что выделять их в отдельное “пространство” не нужно. Театр из Мотыгино (это не город, а поселок) привез небольшой спектакль по пьесе Н.А.Некрасова “Осенняя скука”, и это оказался, возможно, самый острый по форме спектакль фестиваля. Его поставил молодой Артем Терёхин (он учился и работал в Москве). По каким-то пересечениям, косвенным связям интерпретация некрасовской пьесы о скучающем помещике напоминает чеховскую “Палату № 6”, а отчасти даже мотивы произведений Кафки. В спектакле – условное пространство, обитатели которого – наполовину челядь, наполовину надсмотрщики. Сделано не грубо и талантливо. Все мы были поражены, узнав, что на “Осеннюю скуку” было потрачено полторы тысячи рублей (!). Мы долго переспрашивали, но нам подтвердили: купили дешевую ткань, что-то взяли из подбора. А театр из города Шарыпово пригласил режиссера Бориса Павловича, который сначала участвовал в лаборатории, а потом поставил “Потрясенную Татьяну” Лаши Бугадзе, очень живой, хорошо придуманный спектакль. Худрук этого театра Снежана Лобастова очень интересно выступает в нем как актриса. Она получила одну из наград фестиваля.

– Сегодня, как никогда, театр нуждается в заботе власти.

– И там, где эта забота серьезна, он начинает расцветать.
Министр культуры Красноярского края Елена Паздникова ходила на все спектакли “Весны”, на обсуждения, встречалась с критиками. В Красноярске на глазах произошли положительные перемены (они начались еще при Геннадии Рукше). Метаморфоза в Красноярском ТЮЗе тому доказательство. Театр стал живым, работает в разных направлениях – документального, визуального театра, мюзикла. Одна из последних работ Романа Феодори – “Снежная королева” – спектакль большой формы. Он заставляет огромный зал ТЮЗа с первой секунды погружаться в мир сказки. Не слышно ни шороха, ни писка. Все юные зрители смотрят, как завороженные.

– Роман Феодори – фигура известная. Поговорим о новых именах.

– Новое место применения театральной силы в Пермском крае – Березники. Там не так давно появился новый главный режиссер Денис Кожевников. Он приехал из Рыбинска и очень взбодрил Березниковскую драму, которая была не в лучшей форме.

– Честно говоря, многие годы о театре в Березниках ничего не было слышно.

– Это так. Но какое-то время назад мэр города Сергей Дьяков приехал в газету “Звезда” Пермского края. Он рассказывал о своих достижениях. Его спросили: “Что ж у вас такой плохой театр? – Как плохой?”. Его это заявление задело. Стали искать лидера. Обратились, как водится, к Олегу Лоевскому, и он сосватал режиссера Дениса Кожевникова. Приехал Денис, приехала его жена Татьяна Гладенко, которая была актрисой Ярославской драмы. Я видел ее в роли Раневской в “Вишневом саде”. Гладенко играет женщину эпохи модерна, звезду немого синематографа. Кожевников изменил атмосферу в театре. Такая, казалось бы, мелочь. Все знают об усачах-капельдинерах Александринского театра, появившихся при Валерии Фокине. В Березниковском театре – капельдинеры – приятные, доброжелательные дамы в элегантной, синей с золотом униформе. Это создает настроение, дисциплинирует. Театр ищет новые формы работы. Мы смотрели “Варшавскую мелодию” в постановке Семена Лосева, ученика Товстоногова. В спектакле много видео (хотя, как мне кажется, чем аскетичнее ставят эту пьесу, тем лучше). Там заняты чудесные молодые актеры. Они замечательно справляются не только с первым, но и с третьим актом, где нужно играть возраст героев. “Варшавская мелодия” была не просто спектаклем, а акцией – “Ночь в театре”. Начало в 10 часов вечера. Публику угощали шампанским, играла живая музыка.

– “Ночь в театре” – новая форма общения со зрителем. Ее проводят и в столицах, и в регионах. Недавно “Ночь” прошла в Кемерово, в Хабаровске. В малых городах такое начинание особенно важно.

– Важно, чтобы появился качественно иной зритель. В Березниках возникает другая пуб-лика. Денис Кожевников создал команду, которая много работает. Самый интересный спектакль из тех, что мы видели, – “Вагончик мой дальний” по повести Анатолия Приставкина. Там те же мотивы, что и в книге “Ночевала тучка золотая”, но герои – не дети, а юная пара. Очень хорошая инсценировка написана Ярославой Пулинович. Когда я смотрел спектакль, вспоминал Бродского: “в современной трагедии гибнет не герой, гибнет хор”. В спектакле гибнет именно хор, “Вагончик” похож на фреску. Множество судеб, и за каждым персонажем интересно наблюдать. У березниковцев большие планы. Театр хочет проводить вместе с Анастасией Ефремовой фестиваль “ПостЕфремовское пространство”, мечтает построить новое здание.
Кстати, я смотрел “Вишневый сад” вместе с новым министром культуры Пермского края Ильей Гладневым. В субботний день он приехал в Березники, посмотрел спектакль, выслушал все, что было сказано на обсуждении, пообщался с актерами, режиссером. Вообще-то это нормально. Но я сравниваю Березники со своим родным Челябинском. Нашего министра культуры Алексея Бетехтина я в прошлом сезоне видел всего один раз на премьере “Жизни за царя”, когда к нам из Испании приехала глава российского императорского дома Мария Владимировна Романова. А ведь театр, как девушка, нуждается во внимании.

Березниковцы участвовали в Фестивале театров малых городов, который проводит Театр Наций. В последние годы Евгений Миронов и его фестиваль с регулярной лабораторией вносят немалый вклад в развитие провинциального искусства.
Поскольку наша беседа перешла в рассказ о малых городах, я задам традиционный вопрос: как живет Минусинск, что ставит Алексей Песегов, уникальный лидер в масштабах страны.

– Я видел в Красноярске его “Ревизора”, спектакль непростой судьбы. Из-за болезни актера Сергея Усикова его год не играли. Что делает честь театру, который не стал никого вводить на роль Хлестакова, и делает честь актеру, сумевшему восстановиться, он играет очень заразительно (особенно сцену обольщения городничихи и дочки). После спектакля мы гуляли по фойе, и к нам вышел человек с палкой. Было трудно поверить, что его мы только что видели на сцене – полного энергии, обаятельного, подвижного, темпераментного, обладающего удивительной пластикой.

– Настоящих лидеров в регионах можно пересчитать по пальцам.

– Мне кажется, есть смысл сказать об Олеге Рыбкине, который “врос” в Красноярскую драму. При нем она стала мощным театром. На “Весне” мы видели “Варваров”, не лучший спектакль Рыбкина, но в нем можно насчитать 10 актеров, от которых глаз не оторвать.
Может быть, со временем таким режиссером станет для Барнаульского театра Дмитрий Егоров, который недавно пришел туда главным. В Новоси-бирске в “Красном факеле” интересно работает Тимофей Кулябин. В “Старом доме” появился Тимур Насиров и в “Ксении Петербургской” для меня естественны параллели с березниковским “Вагончиком”. У Тимура спектакль не столько о Ксении, сколько о хоре, о людях, проходящих свой путь веры, неверия.
Мне кажется, не перевелось племя режиссеров, которые хотят жить в театре как в доме.

– Новосибирск – третья театральная столица. Театры могут многое себе позволить.

– Мы в советское время привыкли к клише: Новосибирск – столица Сибири, Екатеринбург – столица Урала. Сегодня они обрели внятную реальность.

– Города разные, с разной аурой, но именно здесь можно ожидать каких-то событий. Какие открытия принес фестиваль “Браво”?

– В отличие от других фестивалей, “Браво” берет за единицу измерения не сезон, а календарный год. Я довольно хорошо знаю театральную жизнь Екатеринбурга и Свердловской области. На этом фестивале для меня стало открытием то, что произошло в Свердловской драме. Несколько десятилетий это был один из крепких, рутинных, старомодных театров. Сейчас внутри огромного дома образовался “Молодой театр”. Пришел актерский курс Екатеринбургского театрального института со своим лидером Дмитрием Касимовым. Команде отдали малую сцену. Там появилась “Гроза”, сразу привлекшая внимание. Спектакль был показан на прошлом “Реальном театре” (одном из самых престижных фестивалей). Я видел “Три сестры” и “Соловья”. Оба спектакля поставил Дмитрий Касимов.
Что замечательно, это не секта. “Молодой театр” активно взаимодействует со всей труппой. В “Трех сестрах” играют актеры разных поколений. От народных артистов до выпускников института. Некая разница в школе, опыте видна. Тем не менее, в этом несовпадении есть своя органика. И прекрасно, что сестры такие юные. У спектакля есть посвящение “памяти Петра Наумовича Фоменко”. Это живая традиция, естественно и современно развивающая психологический театр. Что касается “Соловья”, то здесь порадовал эффект обманутого ожидания. Шел на детский утренник, а увидел изысканнейший спектакль. Касимов ставит не про художника и власть (как было у Генриетты Яновской и Валерия Вольховского), а про подлинное и имитационное. Живого Соловья играет и поет певица Ольга Пешкова (у нее прекрасный голос). Механи-ческого же Соловья играет виртуозно пластичная драматическая актриса Полина Саверченко. Когда она должна петь – включают фонограмму арии куклы Олимпии из “Сказок Гофмана” Оффенбаха. В спектакле замечательная, очень стильная работа художника Владимира Кравцева. Мне кажется, появление молодых очень сильно влияет на всю Свердловскую драму.
Еще одно приятное открытие – театр из города Каменск-Уральский. Молодой режиссер Артемий Николаев поставил “Бесприданницу”. Ларису играет Инга Матис, хорошо нам известная по Омской драме. Худ-рук Каменского театра Людмила Матис – ее мама. Актриса решила вернуться в родной город. “Бесприданница” тоже пример живой традиции. Никто не встает с ног на голову и Паратов не живет с Кнуровым. Но герои похожи на современных людей с сегодняшними страстями. Лариса – не голубая героиня с распахнутыми глазами, а девушка с прошлым. Инга играет человека, много пережившего, много перестрадавшего. Спектакль, кстати, получил приз “За лучший спектакль большой формы” и “За лучшую женскую роль”.

 – А как дела Екатеринбургского ТЮЗа, вставшего на капитальный ремонт?

– На “Браво” не было премьеры этого театра, но он выступил организатором большого семинара по современной американской драматургии, проходившего как офф-программа фестиваля. В нем приняли участие артисты ТЮЗа. Модератором программы стал критик Джон Фридман. Было показано пять эскизов, и один из них делала Марина Глуховская, не так давно ставшая главным режиссером Челябинской драмы имени Н.Ю.Орлова. Пьеса Нило Круза называется “Анна в тропиках”. Драматург родился на Кубе, эмигрировал в Майями. Герои его пьесы – кубинские эмигранты, работающие на маленькой сигарной фабрике. Действие происходит в 20-е годы прошлого века. Все работники фабрики связаны родственными отношениями. Принято было на время работы нанимать чтеца. Молодой парень, красавец начинает читать вслух “Анну Каренину”. Литература вторгается в жизнь, она оказывается большей реальностью, чем сама жизнь. Возникают измены, вспыхивает старая страсть, один из ревнивцев в финале убивает чтеца. И Джон Фридман, и многие другие потом говорили, что это была лучшая читка. Возникло погружение в атмосферу пьесы. Хотя все происходило в гостиной Дома Актера без декораций, артисты “просто” сидели за столом в белых платьях, белых костюмах… Но очень скоро в воздухе как будто запахло сигарными листьями, мы стали ощущать вкус рома, жару, которая разлилась в Майями.

– Не так давно в Челябинске прошла лаборатория немецкой пьесы.

– Да, это был проект, в котором участвовало Посольство Германии в России, Фонд Роберта Боша. Марине Глуховской предстояла работа по сложнейшей пьесе Мариуса Мариенбурга “Камень” о нацизме, о прошлом, которое прорастает и вторгается не только в настоящее, но и в будущее. Я волновался, потому что актеры Челябинской драмы давно не сталкивались с такой серьезной работой. Когда в начале сезона Георгий Цхвирава выпустил “Август. Графство Осэйдж”, создавалось ощущение, что артисты не справляются с этим материалом. У Марины было пять дней на работу над “Камнем”. Я очень рад за театр и за режиссера, потому что получилась очень содержательная, глубокая история. Главная героиня пьесы – Вита, судьба которой просматривается с 30-х до 90-х годов, то есть от нацизма до объединения Германии. Эта Вита и есть сама Германия. Роль читала актриса Татьяна Каменева, у которой я не помню серьезных ролей с тех времен, когда она работала с Наумом Юрьевичем Орловым, играла в “Царствии земном”, в “Зойкиной квартире”. Она блестяще справилась. Малый зал Челябинской драмы был переполнен, слушал замечательно. Потом был разговор, и один актер сказал: “Но вы подумали, как это будет смотреть простой зритель?”
Встала женщина, по виду педагог, и представилась: “Я тот самый простой зритель. Я видела с этими же актерами развлекательный спектакль и ушла в антракте. Сегодня я смотрела с огромным вниманием и удовольствием. Поставьте “Камень”. Я приду и приведу друзей”. 

– В одном из последних интервью “Новым Известиям” Евгений Миронов назвал Челябинскую публику самой воспитанной публикой в России.

– В последние годы, когда Театр драмы в основном занимался поеданием главных режиссеров, было ощущение, что публику собирали на вокзале и привозили на спектакль. Но ведь театр формирует публику. Марина Глуховская поставила “Вассу Железнову”, спектакль не без проблем, но очень интеллигентный. Я изумился залу, сплошь состоящему из интеллигентных лиц. Такую аудиторию можно встретить на симфонических концертах. Если театр хочет сохранять достоинство и говорить о серьезном, то и публика подтягивается. Дай бог, чтобы у Марины хватило терпения, а труппа настроилась на работу и перестала бороться со всем непривычным.

– Когда-то в 90-е годы я регулярно ездила на “Челябинскую весну”.

– Сегодня этот фестиваль называется “Сцена”. Раньше областные театры съезжались в Челябинск. Нынче жюри ездит по области и потом подводит итоги.

– Что жаль, потому что театрам необходимо общение, чтобы не чувствовать своей изолированности (особенно, когда они живут в малых городах).

– Согласен. Важно, чтобы актеры, режиссеры Челябинска, Магнитогорска, Златоуста, Озерска видели работы друг друга.

– Поговорим о театрах челябинской области.

– Традиционно хорошо и стабильно работает Магнитогорский театр драмы имени А.С.Пушкина. Им руководит молодой режиссер Максим Кальсин.
Театр в хорошей форме. Там всегда был замечательный художник Алексей Вотяков. В этом сезоне он впервые попробовал себя как режиссер и поставил “Время женщин” по прозе Елены Чижовой. На меня спектакль произвел сильное впечатление. Конечно, это женская проза, изобилующая подробностями, в какой-то момент, во втором акте, Вотяков становится заложником многословного текста. Немая дочь героини Софья-Сюзанна (Елена Кононенко), заговорившая после смерти матери, выросла и стала художницей. Молодая героиня много молчит, но видит какие-то картины из прошлого, из настоящего. Визуально спектакль очень привлекательный. В Магнитогорской драме – сильная труппа. Во “Времени женщин” Евдокию играет Надежда Лаврова (которую многие помнят по роли Кабанихи в “Грозе” Льва Эренбурга). Эта роль не менее мощная: раненый, все потерявший во время войны человек (“я погибла во время войны”, – говорит героиня). Всю нерастраченную любовь Евдокия вкладывает в девочку, потерявшую мать.
Любопытно работает Озерская драма, где нет главного режиссера, но есть креативный директор Владимир Кулик. Он пригласил Семена Серзина из Петербурга, и Семен поставил “Дело” Сухово-Кобылина. Город сотрясали коррупционные скандалы, мэра посадили, и на премьерном спектакле публика говорила: “Тарелкин еще ничего, а вот Варравин хуже нашего”. Екатерина Гороховская ставила там “Птицу Феникс” Ярославы Пулинович.

– На меня хорошее впечатление произвел Озерский театр кукол. Сейчас он выступает на питерском фестивале “КукАрт”. Худрук Борис Макаров тоже внимателен к молодым. Я смотрела чудесное “Федорино горе” Дмитрия Ерохина (это его дипломный спектакль), решенный в стиле советского авангарда с джазовой музыкой.

 – Осенью я был в театре Верхнего Уфалея, бедного, депрессивного города. В прошлом сезоне туда пришел новый главный режиссер Елена Янышева. Поехал смотреть “Марьино поле” Олега Богаева, ничего не ожидая. Увидел спектакль с мистической атмосферой, очень любопытной “картинкой”. Дух дышит, где хочет.

– И в столицах, и в регионах идет смена поколений. Традиционно считалось, что провинциальный театр задыхается без молодых кадров.

– В марте я работал на фестивале выпускных студенческих спектаклей “TeArt”. Он проходил в Челябинске. Его проводила Академия культуры, руководит фестивалем профессор Академии Елена Калужских, лидер театра “Бабы”, в жюри входит Григорий Козлов. “TeArt” проходил во второй раз. В этом году были очень сильные выпускные курсы, которые приехали из Красноярска, из Улан-Удэ, из Екатеринбурга. Понятно, что из московских выпускников-актеров вряд ли кто-то поедет на Урал или в Сибирь. Но пространство стало воспитывать свои кадры. Ребята подготовлены к началу творческого пути. В центральной России есть “БТР” в Ярославле, в Челябинске – “TeArt”. Это своеобразные ярмарки, куда могут приехать и приезжают главные режиссеры, директора. Кстати, на фестивале был показан отличный спектакль курса Григория Козлова, преподающего в Магнито-горской консерватории, – “Над пропастью во ржи”. Он не хуже многих спектаклей его “Мастерской” (имею в виду театр Козлова в Питере). Этот курс и его дипломная работа вошли в труппу и в репертуар Магнитогорской драмы.

– Вот на этой оптимистичной ноте завершим наш разговор. Уповая на то, что молодым дадут шанс раскрыться.

Беседовала

Екатерина ДМИТРИЕВСКАЯ

«Экран и сцена» № 12 за 2013 год.
Print Friendly, PDF & Email