Две женщины и одна премия

Сцена из спектакля “Геракл”. Фото О.МЕНЬКОВАЗа несколько лет все уже привыкли к тому, что судьбу большинства музыкальных номинаций “Золотой Маски” решают четыре города: Москва, Петербург, Пермь и Екатеринбург. Так случилось и на этот раз. Однако порой стоит отвлечься от конкурсных перипетий и посмотреть на происходящее с точки зрения перспективы. Ведь интересные события случаются и за пределами этого магического квадрата, но часто остаются в тени лидерских баталий.

Два спектакля Башкирского театра оперы и балета, показанные уже под занавес фестиваля, не рассматривались в качестве реальных претендентов на победу – тому свидетельством скудно выданные им частные номинации. Две певицы, режиссер и дирижер – вот и все, что привлекло внимание экспертов в двух постановках. Не густо, но арифметика в данном случае мало что значит.

Коллектив из столицы Башкирии и раньше принимал участие в “Золотой Маске”, но скорее в амплуа экзотического гостя (тому напоминанием опера “Кахым-туря”). В этом году представленный в Москве репертуар и качество его исполнения позволяют говорить о большем. Театр достойно воплотил на сцене два сложнейших сочинения – музыкальную драму Г.Ф.Генделя “Геракл” и оперу П.И.Чайковского “Орлеанская дева”.

Уфимский “Геракл” вступил в диалог с “Роделиндой” в постановке Большого театра. Два произведения Генделя в афише “Маски” – это, как говорится, уже тенденция. Барокко шагает по стране, и Уфа может смело считать себя приобщившейся к этому процессу.

“Роделинда” здесь вспомнилась не случайно: столица и провинция демонстрируют два разных подхода к решению сложной задачи освоения бескрайнего океана барочной музыки. Большой театр в свою копродукцию с Английской национальной оперой пригласил певцов из разных стран, специализирующихся на старинной опере. Огромный опыт в этой области имеет и дирижер Кристофер Мулдс. Уфимцы справ-лялись своими силами. Достаточно сказать, что исполнявший заглавную роль в “Геракле” Ян Лейше всего через день пел Лионеля в “Орлеанской деве” – трудно придумать больший контраст между требованиями, предъявляемыми к вокалисту этими партиями. В результате возникло впечатление, что чем ближе был финал спектакля, тем дальше его мысли от Деяниры уносились к Иоанне д’Арк. Не только он – почти все солисты во втором действии стали уходить от более или менее единой стилистики, которой держались в начале.

В этом нет ничего удивительного: такие навыки исполнения Генделя, какими обладают Дэвид Дэниэлс или Руксандра Донозе, у большинства уфимцев отсутствуют. Но первые шаги обычно бывают самими трудными, и эту часть пути солисты, хор и оркестр под управлением главного дирижера театра Артема Макарова прошли с очевидной пользой для себя. Если театр рискнет продолжать эксперименты в барочном репертуаре, стартовые условия для следующей постановки будут несравнимо более выгодными.

А продолжение хотелось бы увидеть – хотя бы потому, что в театре есть Диляра Идрисова. Многие московские меломаны шли на “Геракла” специально ради нее. Вслед за Юлией Лежневой, первой российской звездой барокко, она пробивает дорогу к мировой известности. Несколько выступлений в престижных концертах Московской филармонии сделали певице имя у нас, зарубежные успехи дополнительно подогрели интерес.Сцена из спектакля “Орлеанская дева”. Фото О.МЕНЬКОВА

Появление на сцене пленницы Иолы (именно эту партию исполняет Идрисова) добавило в старательно выполненную работу вдохновение. Выстроенная режиссером Георгием Исаакяном перекличка между мифологическим сюжетом и современным повседневным бытом в этот момент обрела жизнь. Оскорбленная женщина – не важно, принцесса или домработница – главной героиней спектакля стала именно она, страдающая Иола, а не самовлюбленный Геракл и не ослепленная ревностью Деянира.

Если в “Геракле” такое безусловное первенство женщины еще может показаться удивительным (хотя на самом деле оно заложено в драматургии оперы-оратории), то “Орлеанская дева” как будто создана для бенефиса певицы. Уфимская постановка дала нам радость очередной встречи с Надеждой Бабинцевой. Спектак-ли с ее участием привозили в Москву и Екатеринбургский театр оперы и балета, где она сейчас работает, и Пермский театр оперы и балета, где она пела раньше и с которым по-прежнему сотрудничает. Уфа предоставила прекрасной певице возможность создать одну из своих лучших ролей. Впервые спевшая Иоанну еще в Перми, Бабинцева подошла к новой встрече с оперой Чайковского в расцвете мастерства.

Артистов, умеющих держать зрительный зал, не отпуская ни на секунду, не так уж много. Надежда Бабинцева из их числа. Ее Иоанна – не героиня и не святая. Экзальтированная девушка, способная упасть в обморок от эмоционального напряжения, в какой-то момент вдруг почувствовала в себе чудесную силу воодушевлять окружающих и взлетела на этой волне. А когда ее порыв был подвергнут сомнению и ошельмован, эту силу потеряла. Иоанну губят не враги, а предательство тех, кого она наивно считала своими друзьями.

“Орлеанскую деву” поставил в Уфе Филипп Разенков. Меньше месяца назад, уже во время “Золотой Маски”, стало известно, что он назначен главным режиссером Башкирского государственного театра оперы и балета. Хорошая новость для молодого режиссера, интересная перспектива для театра. В “Орлеанской деве” есть к чему придраться: лишним выглядит появление на сцене брейгелевских слепцов, неоправданно претендующих на символическую роль; порой чересчур “хлопочут” второстепенные персонажи, оттягивая внимание у главных героев. Но частности не затмевают общую конструкцию спектакля, в котором никто из артистов не чувствует себя беспризорным, каждый снабжен четкой задачей и знает свое место в общей картине. Работа режиссера в “Орлеанской деве” не кричит о себе, не вступает в конфликт с логикой произведения, но стремится проявить в нем скрытые дотоле нюансы.

К примеру, ни в давней постановке Бориса Покровского в Большом театре, ни в недавнем спектакле Екатерины Василевой в Челябинске не было запоминающегося Карла VII. Этому не стоит удивляться: французскому королю в опере Чайковского досталось не так много музыкального материала. Артем Голубев за отведенные ему минуты создает запоминающийся образ монарха, лишенного способности управлять страной, но не желающего признаться в этом даже самому себе. Добавим к актерской органике отличные вокальные данные, и можно с надеждой ждать следующего приезда уфимского тенора в Москву.

Отсутствие Голубева в номинации “Лучшая мужская роль в опере” можно объяснить относительно небольшим объемом его партии. А вот то, что в списке лучших дирижеров не оказалось Валерия Платонова – очевидный промах. “Орлеанская дева” в его интерпретации предстала сочинением цельным и мощным, оркестр – сбалансированным и хорошо выученным. Если учесть, что маэстро живет и работает в Перми, а постановка “Орлеанской девы” осуществлена уже полтора года назад, можно только восхищаться проделанной им и театром работой.

Профессионализм – под это определение подходят оба спектакля из Уфы, показанные в Москве. Примечательно, что над ними работали представители разных поколений: прошедший огонь и воду Валерий Платонов и учившийся у него в аспирантуре Артем Макаров, мэтр оперной режиссуры Георгий Исаакян и только начинающий свой путь Филипп Разенков, легендарный художник Эрнст Гейдебрехт и выпускница курса Дмитрия Крымова Валентина Останькович. Возможно, именно это сочетание молодости и опыта дало столь впечатляющий результат. Жюри “Золотой Маски” сделало свой выбор, присудив специальный приз “Гераклу”, но выступлением на фестивале по праву может гордиться весь театр.

Дмитрий АБАУЛИН

Сцены из спектаклей “Геракл” и “Орлеанская дева”

Фото О.МЕНЬКОВА

«Экран и сцена»
№ 8 за 2017 год.
Print Friendly, PDF & Email