Драматическое, постдраматическое

Сцена из спектакля “Чистый разум/Укуси меня”. Фото Е.ЛАПИНОЙВ конце ноября в Беларуси завершился II Молодежный театральный форум стран Содружества, Балтии и Грузии, продолжавшийся целую неделю и показавший на сценах Минска тринадцать спектаклей. Примерно половина оказались заметными событиями.

В рамках Форума прошли workshop молодых режиссеров под руководством Виктора Рыжакова, мастер-классы Юрия Харикова для молодых сценографов, семинары молодых драматургов под руководством Андрея Москвина и круглые столы молодых театральных критиков, ведущие – Алла Шендерова и Мария Хализева. Впрочем, участники Форума не ограничивались лишь своим профильным направлением: на показах по итогам режиссерского workshop’а яблоку было негде упасть (представляли сцены из пьесы Дмитрия Богославского “Блонди”), к драматургам и критикам заглядывали и режиссеры, и сценографы, да и сценографическую выставку посмотрели едва ли не все. Похожая атмосфера всеобщей заинтересованности ощущалась и три с половиной года назад в Кишиневе – на I Форуме, проводимом, как и нынешний, Международной Конфедерацией театральных союзов под эгидой и при поддержке Межгосударственного Фонда гуманитарного сотрудничества государств-участников СНГ.

На Форуме снова работало жюри – Игорь Ясулович, Григорий Козлов, Елена Дьякова, Сергей Виноградов, Андрей Кузичев и Ричард Смольский. Награды распределились так: Первую премию и главный приз Форума – золотой зонтик – завоевал спектакль из Эстонии “Чистый разум/Укуси меня” режиссера Ренате Кеэрд (Компания Nii и Новый Театр Тарту). Эта постановка также получила право принять участие в XIII, юбилейном, Международном театральном фестивале имени А.П.Чехова, который пройдет в Москве в 2017 году. Вторая премия и серебряный зонтик присуждены спектаклю из Украины – “Любовь людей” по пьесе Дмитрия Богославского режиссера Станислава Жиркова (Киевский академический Молодой театр). Третья премия и бронзовый зонтик достались принимающей стороне Форума – Беларуси – спектакль “Гамлет” У.Шекспира режиссера Игоря Казакова (Могилевский областной театр кукол).

Также жюри вручило специальные призы – Мариам Казанчян за роль Джо в спектак-ле “Вкус меда” Шейлы Дилени режиссера Гора Маргаряна (Армения, Ереванский ТЮЗ) и Кириллу Имерову за роль Коли в спектакле “Облако-рай” Георгия Николаева режиссера Вячеслава Тыщука (Россия, Лысьвенский театр драмы имени А.А.Савина), а также Дмитрию Богославскому – за разностороннюю театральную одаренность (на открытии Форума драматург предстал Костей Треплевым в спектакле “Чайка” Искандера Сакаева).

Молодые критики присудили свою премию, она была вручена грузинскому спектаклю “Женщины Трои” режиссера Давида Тавадзе (Театр Королевского квартала, Тбилиси).

 

Драматический театр на Форуме заметно потеснили представители театра постдраматического. Лидером фестиваля был признан спектакль “Чистый разум/Укуси меня” (так переводится с английского и эстонского Pure mind – название спектакля в тартуской афише), категорически эмансипировавшийся от какой-либо драматической основы, лишенный как нарратива, так и слова вообще. Эта постановка наиболее близка современному экспериментальному театру: визуальному, пластическому, рвано-фрагментарному, бессюжетному. Обворожительно театральны начало и конец “Чистого разума”, состоящего из отдельных, по большей части саркастических, “номеров”.

По сцене медленно катится забинтованный во что-то белое колобок – матерчатый сверток. Внезапно он останавливается, из шарообразного тюлевого кулька выпрастываются длинные босые ноги, колобок делает несколько лихих сальто и укатывается-уползает под помост со зрительскими рядами. На сцену откуда-то сверху медленно оплывает красивая паутина, ее срывает невесть откуда взявшееся горбатое, тяжело дышащее чудовище, чье уродство порождает из себя нового человека, принимающегося резвиться с перышком, упоенно на него дуя. Дальше появятся санитары, затем люди-березки (наклеенные на лица черные полоски усов-бровей-бород перекочуют на лосины и белые халаты, обозначив стволы, а зеленые медицинские шапочки освободятся от резинок и расправятся, становясь кроной деревьев), а следом – любовные страсти такой мощи, что занервничают даже игривые деревца. Любовные игры, бесконечные преображения, тема слиянности двоих в одно и исторжения из себя нового, чудного, существа становятся лейтмотивом как минимум первой части спектакля. Пятеро самозабвенных исполнителей часто и с удовольствием переодеваются, демонстрируют этюд за этюдом, подкрепленные трюками разной степени хитроумия, используют в музыкальном оформлении классические хиты и часто всей актерской командой походят на Калибана, Стефано и Тринкуло из шекспировской “Бури”. Финал же с разудалыми пробегами и катанием по разлитой на сцене воде (все ребята в зимних шапочках, шарфиках и варежках), как по ледяной дорожке, пылкой чувственностью веселья напоминает о някрошюсовской дилогии “Времена года”.

Под серебряным лауреатским зонтиком оказался спектакль совершенно иного театрального стиля. Пьеса “Любовь людей” современного белорусского драматурга Дмитрия Богославского сейчас довольно популярна, и в России, и в Беларуси. (За одну только осень Минску довелось увидеть три ее сценических интерпретации, включая версию Театра имени Вл. Маяковского – режиссерскую работу Никиты Кобелева.) Станислав Жирков – режиссер и актер – был приглашен на эту постановку в Молодой театр Киева его художественным руководителем Андреем Белоусом, последовательно привлекающим к работе молодых – в полном соответствии с названием театра.

Сцену перерезает неприглядный дощатый забор, он же огромные створки ворот, с замаскированными в них дверцей и несколькими окошками (сценография Юлии Зауличной). Перед забором – ничего, да и за забором – та же пустота. Периодически возникают лишь стол, несколько стульев и голая лампочка на длинном шнуре. На плазменном экране небольшого телевизора – постоянная рябь помех. Похоже, что из этой ряби в основном и состоит повседневность.

Унылая жизнь в глубинке, полная нешуточных страстей, преподносится театром почти без истерик, а часто и с юмором. Исполнители внятно, избегая перебора, разыгрывают “жизненную” историю о том, как еще в школе Серега, подавшийся во взрослой жизни в милиционеры, был влюблен в Люську (Ирина Ткаченко и Марк Дробот показывают исключительное актерское мастерство, и в целом спектакль предъявляет отличный актерский ансамбль), но Люська вышла замуж за Кольку. Счастье было коротким – Колька оказался безнадежным алкоголиком, в сознании пребывал мало, мучил и насиловал жену, вот она и придушила его от бессилия подушкой, тело в сарае порубила на куски и скормила свиньям, после чего объявила мужа уехавшим на заработки в Москву – видать, спутался там с бабой. Милиционер Серега, не оставляя ухаживаний за Люськой (при ее появлении душа его воспаряет, а сам он всякий раз комично подпрыгивает над стулом), настаивает на том, чтобы объявить Колю в розыск. Наконец, Люська признается ему в содеянном, но от совместной жизни поклонника это не отвращает. Люське по ночам начинает являться убиенный муж, она беседует с ним, стоя у микрофона, накинув на ночную рубашку его широкоплечий пиджак, и тут уж любому станет ясно – мужа Люська любила и продолжает любить. Как легко догадаться, ничем хорошим их сосуществование с Серегой не увенчивается: он быстро теряет способность восторженно подпрыгнуть при взгляде на жену, на глазах тускнеет, мрак в душах берет верх и преподносит зрителю два трупа на авансцене. По мере приближения к развязке спектакль меняет свою умело-ироничную тональность, и последние две сцены играются, пожалуй, с чрезмерным надрывом.

Бронзового зонтика оказался удостоен “Гамлет”, режиссер которого прикрылся от критики самоизобретенным жанром “трагифарш” (определение в целом объективно и даже самокритично), а разыграли трагедию Шекспира артисты театра кукол.

На сцене смешаны довольно неожиданные куклы и живые люди, здесь вдоволь гэгов и стёба (Гамлет в сцене с актерами – ведущий телешоу; безумная Офелия является в купальнике, ластах, плавательных очках и с баллоном кислорода; Лаэрт, врывающийся во дворец после смерти отца, предстает в окружении толпы – фигурок, подвешенных на коромысле), с избытком фривольного и откровенно-безвкусного, вроде полового акта между Гамлетом и Офелией: барышня, лежа на спине, раздвинула ножки в лихом шпагате, а нехуденький принц меж них старательно и воодушевленно подпрыгивает.

Привкус трагедии придают спектаклю лишь восемь лопат-крестов на авансцене, по числу трупов к финалу пьесы, и синий свет небытия, куда всем суждено отбыть рано или поздно, кривляясь или сохраняя серьезную мину. Обрюзгшему Гамлету нашего времени, облаченному в костюм Бэтмена, явно чужды душевные тонкости, да и способен ли он страдать всерьез – уверенности после двух часов действа не обретаешь.

Удивляет и даже кажется несправедливым, что остались никак не отмечены жюри еще как минимум три спектакля: “Женщины Трои” Давида Тавадзе (Тбилиси, Грузия), “Дети голода. Свидетельства” Луминицы Цыку (Кишинев, Молдова) и “Калигула” Видаса Барейкиса (Вильнюс, Литва). О первых двух “ЭС” подробно писала

(№ 21, 2013, и № 18, 2014, соответственно), третий же заслуживает отдельного, серьезного и подробного, разговора, как и исполнитель заглавной роли Айнис Сторпирштис, работающий в этом спектакле на пределе актерских возможностей и самоотдачи.

Театральная жизнь Беларуси довольно насыщена событиями, но эти семь ноябрьских дней в Минске слышался и ощущался какой-то особый, бодрый и воодушевленный гул молодости: люди знакомились, общались, смотрели спектакли друг друга, яростно обсуждали увиденное в фойе больших театров и тесных коридорах малых сцен, обменивались контактами и приглашениями. Фраза “тебе обязательно надо привезти свой спектакль к нам” звучала не раз и не два.

Валерий Шадрин и его команда, придумавшие и воплотившие этот Форум, вероятно, до конца даже не осознают (слишком много работы валится на них в связи с проведением еще и этого фестиваля), какое важное дело они делают для молодых, как ненавязчиво и дальновидно объединяют тех, кто в силу исторических обстоятельств оказался далек и разобщен.

Мария ХАЛИЗЕВА
«Экран и сцена»
№ 24 за 2015 год.
Print Friendly, PDF & Email