Премьеру Марины Брусникиной «Чтобы нам всем было хорошо и прекрасно» в театре «Практика» играют одновременно на двух сценах. Зрителю предлагается выбрать, куда он отправится сначала (выбор фиксируется цветом бумажного кораблика, который получаешь на входе), во втором акте зрители меняются залами. Существенной разницы, откуда отплывать, нет – путь в любом случае лежит через несчастье, непонимание, безнадежность. Кажется, кораблик с самого начала обречен пойти ко дну.

Это, однако, не сразу ясно, ведь название спектакля обещает нам «хорошо и прекрасно». То же как будто обещают и выступления музыкального ансамбля в фойе перед началом. Исполнители песен в стиле ретро из репертуара Леонида Утесова, Петра Лещенко, Изабеллы Юрьевой (студенты третьего курса Мастерской Марины Брусникиной и Сергея Щедрина) чуть подтрунивают над наивными текстами шлягеров, популярных у их прабабушек, но, одновременно, восхищаются душевностью и искренностью. В 1930–40-е танго и фокстроты звучали на танцплощадках и домашних вечеринках под граммофон, служили отдушиной в суровые, беспощадные годы. Кто-то из публики, несмотря на тесноту фойе, начинает танцевать. Но и у тех, кто присел на скамейки и приступочки, настроение приподнятое. Музыка играет так весело, бодро…

Юные красавицы (солируют преимущественно они), очаровывающие зрителя своей свободой, через несколько мгновений предстанут в ролях отчаявшихся женщин средних лет, героинь пьес Ирины Васьковской.

Марина Брусникина не впервые обращается к пьесам уральского драматурга, ученицы Николая Коляды (можно вспомнить ее спектакли в «Современнике» и РАМТе). На этот раз Брусникина выбрала четыре пьесы: «Март», «Русская смерть», «Уроки сердца», «Лифт». Они объединены сквозными персонажами, бойкими девушками (Елизавета Ошлыкова и Ольга Петрова), заядлыми театралками, рассуждающими о роли театра в их жизни. Постепенно в диалоге безымянных «зрительниц» появятся узнаваемые реплики из пьесы Васьковской «Девушки в любви». Перед нами возникнет галерея образов женщин, тщетно пытающихся ухватиться за последнюю, по их представлениям, надежду выйти из одиночества.

Лариса (Алиса Забродина) из «Уроков сердца» живет вместе с матерью (Светлана Николаева) в плотно заставленной коробками квартире. О захламленности пространства мы узнаем, правда, только из реплик Ларисы, постоянно требующей от матери хотя бы немного освободить кухню – сцена же оформлена аскетично: стол, несколько табуреток, на полу – кораблики с бумажными парусами. Воздуха Ларисе, очевидно, не хватает не только от вещей. Мать изводит ее бесконечными замечаниями и претензиями. Маша (Софья Логинова) из пьесы «Март» существует в похожей атмосфере, поэтому она подолгу отсутствует дома, оставляя мать вместе со своим мужем – у них общих интересов явно больше, чем с ней. Сестры Надя (Камилла Хаева) и Валя (Лилианна Лунгина) из «Русской смерти» делят старый рассыпающийся дом на окраине города, всерьез допуская, что однажды ночью крыша рухнет и их раздавит.

Минималистское оформление малой сцены сменится масштабной конструкцией из дощатых и зеркальных плоскостей в пространстве сцены основной. Художнику-сценографу Алине Махневой важно подчеркнуть вневременные предлагаемые обстоятельства, в которых существуют герои Васьковской. Художник по костюмам Анна Архипова смешивает стили, обыденные майки и куртки с «елизаветинскими» гофрированными воротниками, модными ныне корсажами, напоминающими ортопедические корсеты.

Спасение от бесприютности и пустоты существования, разумеется, ищут в любви. Лариса регулярно наведывается в водочный ларек («где водка, там мужчины») и знакомится там с Сергеем, ради него с первого мгновения она готова на все. Валя и Надя надеются очаровать Алексея (Арсений Гусев), случайно попавшего в их дом (Надя «подцепила» его на вечернике), он терпеть не может свою жену и называет ее не иначе как «псина». Да и непутевую Машу неожиданно тянет к слабовольному Мише (Александр Иванов), которого она, очевидно, не любит.

«Всем нам хочется сладкого, вкусного. Нет конфет, то грязного мороженого», – эти слова Анны Карениной могла бы произнести любая из героинь нового спектакля Брусникиной. Не о любви как высоком преображающем чувстве мечтают героини, не о «неземном счастье» совместного бытия. Попытка найти мужчину для устройства семьи – лишь способ зацепиться за жизнь, нащупать опору, спастись от разъедающего одиночества.

Пьесы пронизаны чеховскими мотивами: разобщенность людей, глухота друг к другу, беспомощность простого человека перед лицом сложной, подчас жестокой жизни. Мечты чеховских персонажей так и остаются мечтами. В пьесах Васьковской же вдруг посреди беспросветного мрака, когда уже привык к темноте, неожиданно вспыхивает надежда. Вот, в дверь позвонили: Сережа, которого так ждала Лариса, все-таки пришел. Лицо ее озаряется (она знала, знала!), она ухватится за этот край счастья – ошиблись дверью. Маша вдруг исполнится нежности к мужу – он увидит у нее на губах простуду и предложит спать в разных комнатах.

С самого начала кажется, что роли, предложенные режиссером-педагогом своим ученикам, что называется, на вырост. Не играть возраст, не прятаться за характерностью, искать психологического оправдания поступкам персонажей, сострадать героиням – задачи, с которыми молодые артисты справляются. Но в самой идее Марины Брусникиной доверить роли потерянных, несчастливых женщин совсем юным актрисам возникает важный дополнительный смысл. Режиссерское решение опровергает уверенность героинь Ирины Васьковской в том, что женщина без мужчины неполноценна, лишена, говоря современным языком, субъектности. Из несовпадения возрастов героинь и актрис вырастает стройное высказывание об устарелости этой парадигмы, ее нежизнеспособности для современного поколения. Ежели это так, надежда на «хорошо и прекрасно», может, и есть.

Татьяна Слепова

«Экран и сцена»
Июль 2026 года