Лаборатория, проведенная в рамках XVIII Фестиваля молодой режиссуры «Ремесло» в ТЮЗе имени Г.Кариева в Казани, была посвящена внеклассному чтению. Три режиссера выбрали для эскизов классическую зарубежную, русскую и татарскую литературу.

Дарья Левингер в «Путешествиях Гулливера» по Свифту придумала обаятельный мир лилипутов. На Большой сцене – уютное кафе, где, попивая кофе, горожане деловито беседуют о ситуации в стране. Благодать нарушает огромный перст – картонная фаланга свешивается с потолка. Гулливер в этом мире появляется по частям: то ртом, заглатывающим бесконечную скатерть с едой, то огромным носом (художник Юлия Кораблева). Играющий на авансцене Гулливера Ильхам Исламов держит в руках кукольный домик и с любопытством заглядывает внутрь, словно ребенок в банку с жуками. Дарья Левингер – ученица Руслана Кудашова, и игра с масштабом, присущая театру кукол, эскизу очень идет: он решен изобретательно и ловко.

Это история не про Гулливера, а про людей. Лилипуты получились объемными, у каждого из них, будь то пухлая повариха (Гульназ Вафина), взбалмошный император (Ильнар Низамиев) или тревожная мать (Алсу Шакирова) чудаковатый характер и особая пластика. А две озорные девчонки (Лейсан Большова и Камиля Шангареева) с косичками и зеленкой на коленках – с виду те, с кем могут соотнести себя дети в зале. Они не по годам тяготеют к философствованию, что придает истории дополнительную иронию. Они же артикулируют важный для режиссера смысл: мера всех вещей – человек, и он должен быть значителен, независимо от физического размера.

Гулливер здесь не прожженный морской врач Свифта, он практически бездействует, оставаясь до поры скорее функцией, наблюдающим. Стихией – ураганом или тайфуном, с которым местным приходится мириться. Лишь к финалу он спасает лилипутов, потушив пожар в их домике «пионерским способом». Над тем, нужен ли на роль Гулливера отдельный актер, еще можно поразмышлять, но то, что режиссер Дарья Левингер в своем эскизе предложила готовое решение для большой сцены, не вызывает сомнений.

Дмитрий Лимбос работал с рассказом Льва Толстого «После бала». Для столицы Татарстана это особая история, ведь в основе произведения лежат события, произошедшие с братом Льва Николаевича – Сергеем, в тот период, когда оба они жили в Казани. В Малом зале зрителей расположили по обе стороны сцены, совсем рядом от актеров. Ставя вопрос о нормализации насилия, Лимбос решает эскиз через физический театр: через танец и тело история говорит с нами не о прошлом, а о настоящем.

Танец между героями Ваней (Булат Гатауллин) и Варей (Альбина Нугманова) зарождается не сразу. Импульс возникает на расстоянии: от внутреннего напряжения, взгляда и нарастающей страсти. Их движения под современный бит чувственны, а близость угадывается и без прикосновений. Сбитое дыхание, капли пота – они танцуют на износ, не останавливаясь, даже когда музыка смолкает. После Варя нехотя соглашается потанцевать с отцом (Фернат Насибуллин): этот «медляк» – танец его времени, по его законам, грубые сапоги партнера так и мелькают вблизи ее босых ног. Но Варя вовсе не кротка: сама выбирает кавалера, завлекает его, она здесь отнюдь не ведомая.

На контрасте – тело беспомощное, подвергнутое насилию, извивается не от страсти, но от боли. Наказывая татарина (Рамиль Вафин) побоями за побег, молодые парни с силой хлещут дубинкой по полу, и мощная вибрация расползается по залу: мы все становимся не только свидетелями насилия, но чувствуем каждый удар собственным телом. Эта энергия так же сильна, как в сцене танца, и так интимна, что хочется отвести взгляд. Ивана делают соучастником впрямую, вручив барабан, но тот застывает в немом крике, не в силах пошевелиться. У Дмитрия Лимбоса получилась практически завершенная, внятная по форме работа – за нее режиссер получил на лаборатории Премию имени Фарита Хабибуллина, основателя ТЮЗа.

Заключительным стал эскиз Карима Вахитова, недавнего выпускника Сергея Женовача, – по повести Мухаммета Магдеева «Там, где садятся журавли». Объемное произведение, в котором в тоске по родине герой из любой точки мира возвращается в памяти к родному дому, не уместить в формат эскиза, но режиссер придумал ход и заявил форму – спектакль-концерт. Изобретательная аудиодраматургия складывается из самых разных звуков, голосовых объявлений, присвистов и шумов, которые создает ансамбль артистов, играющих на музыкальных инструментах. Все разрозненные звуковые волны собираются в общей точке – лиричной татарской песне «Кайту» («Возвращение»). Здесь судьбы журавлей сравниваются с судьбами людей: «из чужих краев возвращение». Хор обрушивается лавиной нежности и непроходимой грусти с ведущим голосом Лилии Зайнуллиной.

Введя несколько сквозных символов, режиссер сценически проявил полную поэтических образов и метафор атмосферу произведения. Изящной оболочке, однако, пока не хватает внутренней структуры. Зато у Ильфата Камалиева герой получился чуткий и пронзительный – человек мятущийся, многоопытный, с внутренним стержнем. История, важная для татарского народа, но и интернациональная, особенно актуальная сегодня.

Анна Казарина

«Экран и сцена»
Октябрь 2026 года