Спектакль Дмитрия Волкострелова «Контрольные отпечатки», выпущенный весной в новосибирском театре «Старый дом», вошел в резидентскую программу продюсерского центра «Арт-платформа» в Новом Манеже. Здесь запустили проект «Театр нового времени» и собирают постановки, размывающие границы между традиционной драмой и цифровым искусством. Спектакль «Контрольные отпечатки», только что сыгранный на гастролях в Москве, идеально вписался в предложенные рамки.

Работа Дмитрия Волкострелова и шести молодых актеров театра посвящена легендарному фотографу Анри Картье-Брессону (1908–2004). Из его фотонаследия для спектакля взяты 36 кадров, выстроенные в хронологическом порядке, – перед началом репетиций режиссер предложил исполнителям выбрать по 6 снимков из принесенного им альбома. Накануне очередного показа игральный кубик определяет, о какой фотографии из закрепленных за ним предстоит говорить каждому участнику. То есть кадров покажут на экране 36 (от Парижа 1932 года, через Испанию, Германию, Великобританию, США, Бирму, СССР, до Прованса 1999-го), а поделятся своими мыслями, ощущениями, ассоциациями лишь по поводу 6-ти. Прочие же пролистают на экране в безмолвии и сопровождении титров, высвечивающих названия на французском и русском языках вместе с годами и городами. Выглядит информативно, нежно, медитативно, с акцентом на гуманизм Картье-Брессона и его репортажное умение схватить суть момента, иначе говоря, уловить так называемый «решающий момент».

О самом первом, знаменитом снимке, названном «За вокзалом Сен-Лазар» расскажут все вместе, на разные голоса, и станет ясно: вот человек просто перепрыгивает через лужу, но еще чуть-чуть, и начнут рушиться судьбы: «Воздух сгустился. На стене – афиша с балериной, еще одна – с еврейской фамилией. Туман окутывает все это пространство. Человек перепрыгивает лужу. Часы на вокзальной башне показывают, кажется, 17.55. И мы никогда не узнаем, кто этот человек, зачем и куда он идет, зачем ему нужно перепрыгивать эту лужу. Но он замер в воздухе, все остановилось, снимок сделан».

Небольшая сцена поначалу пуста. Современные «фотографы», одетые в репортерскую прозодежду приглушенных тонов, выходят по одному к микрофону (их непременный атрибут – фотоаппарат на ремешке через плечо), тем временем сами становясь объектом фиксации. Пока говорящий описывает-трактует выпавший ему снимок (затопленную набережную в Париже и шесть темных прогуливающихся фигур на ней или счастливо затянувшегося сигаретой писателя Андре Пьера де Мадьярга, в лучах весеннего солнца и на фоне нелепой рекламной картинки), кто-то из коллег его ненавязчиво снимает. Все они выступают в роли создателей фотоагентства Magnum Photos, главным вдохновителем которого был Картье-Брессон, а основной целью стало распространение репортажных снимков с сохранением авторских прав фотографа.

Эпицентром разговора о документальной фотографии, об умении почувствовать и схватить кульминацию события, оказывается рассказ «Слюни дьявола» Хулио Кортасара, вдохновивший Микеланджело Антониони на создание фильма «Фотоувеличение» (1966). Своей энергетикой текст Кортасара контрастирует со сложившейся на сцене атмосферой уравновешенности, что наверняка подразумевалось Дмитрием Волкостреловым, и добавляет тему субъективности восприятия.

Уникальность каждого спектакля «Контрольные отпечатки» (вариантов чуть меньше 50 тысяч) здесь не скрывают, не раз и не два упоминая о том, что сегодня выпало так, а могли бы подробнее остановиться, скажем, на фотографии с Мэрилин Монро и Кларком Гэйблом на съемках фильма «Неприкаянные» или на фотопортрете Анри Матисса с птицей в левой руке и альбомом на коленях.

Юлия Борщева, Алексей Ефимов, Дмитрий Иванов, Лилия Мусина, Яна Погорелова, Арсений Чудецкий то перевоплощаются в многочисленных интервьюеров, то выступают от лица самого Картье-Брессона и зачитывают ответы на вопросы журналистов. Создается представление не только о принципах фотографа («Мы не работаем, мы получаем трудное удовольствие»), но и о его биографии, в том числе о 35 месяцах в лагерях для военнопленных – «тридцать два вида грязной работы», принципиально плохо и медленно выполняемой, о трех побегах и дальнейшем участии в Сопротивлении. Кстати в 1943 году, после удавшегося побега, Картье-Брессон закопал свою камеру Leica и откопал ее уже после войны.

Постепенно сцена заполняется высокими табуретами и дощатыми столами на козлах (Дмитрий Волкострелов выступает и как сценограф). Параллельно всему описанному актеры занимаются только что отснятыми прямо перед нами пленками: извлекают их из кассеты в черном рукаве (еще каких-то тридцать лет назад театральные фотографы пользовались такими на спектаклях, перезаряжая фотоаппарат во время действия), проявляют (лица и фигуры подсвечены красным светом, не засвечивающим пленку), сушат, печатают, а после транслируют уже свои собственные кадры на экран – контрольки реальности. Не профессиональные и не гениальные, как у Картье-Брессона, но с микронюансами дня сегодняшнего, его сутью момента.

Мария Хализева

«Экран и сцена»
Октябрь 2026 года