Первый показ эскиза по автобиографической прозе Виктора Шкловского молодой режиссер Анна Потебня, недавняя выпускница мастерской Юрия Бутусова в ГИТИСе, представила осенью 2025 года в бальном зале отеля «Астория» в рамках сайт-специфик-лаборатории Александринского театра под руководством Никиты Кобелева. Летом 2026-го атмосфера безликой гостиничной роскоши воссоздана художником Машей Васильевой в небольшом зале на седьмом ярусе театра с окнами, выходящими на квадригу Аполлона. Лоснящийся пунцовый ворс напольного покрытия, натертая поколениями чистильщиков позолота каталки для чемоданов, трехъярусная люстра, укутанная в пыльный тюль, – дорогой неуют, временное пристанище, фон для несчастья, уныния и воспоминаний. Под хрустящими скатертями скрываются грубые дощатые катушки для кабеля, красный ковер перерезан рельсами, прикрыт ватными матрасами, засыпан щебнем: образы бесконечного пути, безысходной нищеты, неисчислимых утрат и надежд.

Текст спектакля «Сентиментальное путешествие» собран драматургом Антоном Казюхановым из фрагментов книги, черновиков и писем Шкловского как ожерелье из историй и сентенций, их формалистическая отточенность больно вонзается в сердце. Военный, эмигрант, ученый, влюбленный, Шкловский в исполнении Валентина Захарова бредет по дорогам Первой мировой, гражданской, эмиграции, прижимая к отощавшему животу измочаленную папку с рукописью книги «Сюжет как явление стиля». «Приговоренный смотреть, я смотрел», – и рассказывает, что приходилось видеть: смерти, гниющие тела, голод, холод, вши («вошь от тоски нападает»), пытки, затопленные траншеи, пожары, осколки прежнего мира, не желающие складываться ни во что, мало-мальски выносимое. Карикатурный берлинский официант сгибается от угодливости так же круто, как набриолиненный завиток на его виске, который он приглаживает, смачно плюнув на ладонь. Барышня с подведенными отчаянием глазами меняет пыльно-фатиновую юбку на высоченный клоунский колпак. «Человек с железной шеей», циркач, ошибается при выполнении трюка и задыхается на цепи под куполом на глазах публики. Студент-очкарик перебирает лики и личины, встает перед Шкловским, как отражение в зеркале. Эти четверо персонажей, щелкая бусинами воспоминаний, впечатлений и страданий, выворачивают его рассудок и память, они и названы наизнанку – Официант в голове Шкловского (или Шкловский в голове Официанта), Шкловский в голове барышни (или барышня в голове), Студент в голове Шкловского (или Шкловский в голове), Шкловский в голове червяка (или «ЧервяК»). Иван Жуков, Любовь Яковлева, Виталий Сазонов и Ефим Роднев выходят в вывернутых шинелях, их герои влюбляются, умирают, летают под потолком, говорят по-немецки и по-французски, поют песенку про «цыпленка жарена, цыпленка варена», который «тоже хочет жить», укрывают Шкловского от ареста, сопровождают его в Берлине, Киеве, Персии, Петербурге, Финляндии, на том свете.

«Я говорю жене: “Люся, не волнуйся, одевайся, мир кончился”». «Человека мучают долго, так что он уже “изумлен”, то есть уже “ушел из ума”». «Если ночью будет обыск, то шурши и говори, что ты бумага». Фразы Шкловского, звучащие в спектакле, застревают в голове, как ограненные камни, как эпиграфы к сегодняшнему страху и сегодняшней боли, как танцующие льдинки Кая, складывающиеся в слово «вечность».

«Сентиментальное путешествие» Виктора Шкловского вышло больше ста лет назад, в 1923 году. За этот век многое случилось, но не так много изменилось: мир снова расколот, тысячи людей блуждают по странам в надежде и отчаянии, потеряв дом, дело, родину, жизнь, уезжают туда, где плохо, и возвращаются туда, где все не так, как было, и еще хуже. Литература, история и театр пульсируют, увы, в такт, но только театр, не отворачивающийся от реальности, имеет шанс.

Мария Львова

«Экран и сцена»
Июнь 2026 года