Сюжет Арбузовской студии – не самый очевидный в истории отечественного театра. Исследователи феномена студийности и рождения театров из студий сосредотачиваются обычно на студиях Художественного театра, делая акцент то на этической, то на эстетической составляющей, или изучают любительские театральные объединения. Арбузовскую студию вспоминают или в связи с пьесой «Город на заре», жизнь которой продлилась много дольше существования студии, или в связи с именами драматурга Алексея Арбузова – одного из классиков советской драматургии и режиссера Валентина Плучека – многолетнего руководителя Московского театра сатиры. Вспоминают вскользь, как нечто не особо значительное. Между тем, книга Александры Машуковой «Арбузовская студия. Самозарождение театра, 1938–1945» (Москва: Музей современного искусства «Гараж», 2026) не просто подробнейшим образом в 15 главах раскрывает все этапы недолгой жизни этого удивительного коллектива, но и со всей очевидностью доказывает, что именно он является той связующей нитью, которая соединила дореволюционный студийный опыт и новую советскую реальность.

Впрочем, задачи что-либо кому-либо доказывать эта книга не имеет, в ней нет сухого академизма при тщательно проведенном исследовательском изыскании. Ее ценность еще и в том, что она читается как увлекательный роман о людях, которым предоставлено право голоса – через архивные документы: письма, дневники, личные записи, редкие фотографии. Этим оставшимся свидетельствам присутствия человека в жизни и времени отдано гораздо больше места, чем документам бюрократическим, и больше, чем авторскому тексту.

В предисловии Александра Машукова пишет: «Мне было важно, чтобы равноправными участниками и героями этой книги стали и те студийцы, которым не повезло реализовать себя в театре, пробиться к известности. И те зрители, что не пережили войну или чьи следы затерялись». Такое многоголосое равноправие вызывает чувство погружения в эпоху описываемых событий, подробности бытовые и мировоззренческие дают ощущение причастности, и сегодняшнему читателю нетрудно представить себя среди создателей «Студиаты» (своеобразная студийная поэма, сочиненная коллективно).

Сюжет Арбузовской студии очень драматичен. Начиная с момента возникновения в самое неподходящее для этого время, когда театры закрывались, а не открывались, и судьба Всеволода Мейерхольда – близкого человека и для Александра Гладкова, и для Валентина Плучека, подходила к своему страшному и трагическому финалу. К тому же и выбранная тема для сочинения пьесы – строительство Комсомольска-на-Амуре – и наивные, трогательные разработки персонажей и ролей, и редактура с оглядкой на настроения советских передовиц. Удивительно, кстати, что именно в связи с «Городом на заре» впервые возникает зрительское определение «спектакль нашего поколения». Пройдет пятнадцать лет, и именно так следующее поколение зрителей будет говорить о «Вечно живых» Студии молодых актеров, положившей начало «Современнику». Но до «Города на заре» никому не приходила в голову схожая формулировка – о «Гибели “Надежды”», например, или о «Празднике мира», «Зеленом кольце» или, тем более, об «Усадьбе Ланиных». Казалось бы, имелись и законное положение со штатным расписанием и финансированием, и успех – но тут же и очевидное непонимание «авгурами» (так называли в студии основателей и руководителей), как строить театр дальше, и уже наметившаяся их безответственность по отношению к своим студийцам. И – война, разбросавшая студию и, по сути, разрушившая ее. Самые трагические страницы книги – письма Всеволода Багрицкого и дневниковые записи Людмилы Нимвицкой. Нелепейшее изгнание студийцами Валентина Плучека подвело под этой историей черту, так что, как ни печально, тем, кто вернулся с фронта, – возвращаться было уже некуда.

Сюжет Арбузовской студии невероятно драматургичен. Сколь театрален, например, тот факт, что Валентин Плучек и Александр Гладков решили создать студию, а она вошла в историю как «арбузовская»! Не говоря уже об интригующем обстоятельстве, что и сегодня коллективно написанная пьеса «Город на заре» имеет одного автора – Алексея Арбузова. Как интересно, что кто-то из студийцев впоследствии воспринимал свой юношеский опыт исключительно негативно, как Александр Галич, а кто-то скрупулезно собрал все возможные свидетельства и сохранил их, как Исай Кузнецов. Как сложно складывались судьбы и у студийцев, состоявшихся профессионально, как Зиновий Гердт и Максим Греков (Селескериди), и у оставивших актерскую профессию, как Людмила Нимвицкая. Как любопытно, что тоже рожденный студийным путем Московский театр «Современник» выбрал своим драматургом Виктора Розова, и ни к студийному, ни к драматургическому опыту Алексея Арбузова никогда не обращался. Как удивительно, что архивные документы словно ждут иногда того, кто наполнит их воздухом своей жизни и тактично, с бережной нежностью, даст возможность их голосам прозвучать. Так, как позволила это сделать голосам Арбузовской студии Александра Машукова.

Мария Чернова

«Экран и сцена»
Май 2026 года