В бетонном, и, на первый взгляд, безжизненном пространстве парковки дома культуры ГЭС-2 слились воедино русский фольклор и современный танец. «Под землей» – пластический спектакль-перформанс хореографа Ольги Цветковой – назван так не случайно. Во-первых, из-за места действия: парковка в большинстве случаев очевидно находится не над, а под – землей, асфальтом, чем угодно. А еще где-то там «под» прячутся корни: буквальные, если говорить о деревьях, символические, если размышлять о предках, прошлом, памяти. В этом смысле идея вплести в современный танец традицию через песни, музыку и отдельно взятые хореографические элементы понятна и в контексте сегодняшнего дня может даже показаться банальной. Но в отличие от тех художников, что, видя «золотую жилу», спекулируют на народности и русской культуре, Цветкова и команда проекта по-настоящему «зрит в корень».

Ансамбль «Толока», под художественным руководством Екатерины Ростовцевой, кажется, попал в этот проект не только из художественных, но и из концептуальных соображений. Музыкальный коллектив является, по сути, носителем той самой культуры, истоки и влияние которой исследуются в спектакле. Фольклор – явление устное, а «Толока» неравнодушно стремится зафиксировать знания об ускользающей из рук и памяти традиции: ансамбль устраивает этнографические экспедиции по деревням в поисках ее носителей, которые могут поделиться с ними аутентичными песнями, танцами, ритуалами. А после записывает альбомы и исполняет услышанные песни на живых концертах. Главная ценность в этом – соприкосновение с реальным, а не искусственно созданным фольклором.

«Под землей» – не первый театральный опыт коллектива: ансамбль выступал в Электротеатре Станиславский, участвовал в театральном фестивале «Наше все» на базе БДТ имени Г.А.Товстоногова. Но проект «Под землей» выделяется из череды их предыдущих работ.

Цветкова обращается к фольклору и народной культуре как к невербальному способу коммуникации между настоящим и прошлым. Ощущения, возникающие во время прослушивания аутентичной музыки, сопровождающей танец, сложно описать словами. Это глубинная «скрепа», молодецкая витальность, оставленная где-то позади, но то и дело влекущая к себе. Восемь перформеров – Тимур Ганеев, Евгений Калачев, Александр Козин, Богдан Кочуров, Камиль Мустафаев, Андрей Петрушенков, Егор Пиминов, Андрей Сычев – такие архетипические добры-молодцы, бритые наголо, богатыри и гопники в одном флаконе. Одеты, на первый взгляд, кто во что. А между тем костюмы, собранные Русланом Рычаговым из лоскутов разных времен – платки, меха, пиджаки авторитетов, майки-алкоголички и адидас – намеренно выводят из конкретного контекста. Эти суженые-ряженые – тип, а не лицо. Цветкова исследует условную традицию, которая никуда не исчезала, но под влиянием времени трансформировалась.

Музыка в спектакле создает ощущение эмоциональных горок, от разгульной радости до щемящей тоски. Песни проводов на войну, молитвы, кулачные наигрыши, колыбельные, с легкой руки музыкального драматурга Владимира Горлинского сплетаются в цельную историю. Выстроенная партитура позволяет расслабиться и одновременно держит в чувственном напряжении, давая возможность растворяться в мотивах, которые неосознанно, но сильно откликаются внутри и рождают состояние сопричастности и укорененности в традиции.

Иногда звуки музыки резко обрываются, оставляя зрителей один на один с тяжелым дыханием танцоров в звенящей тишине парковки. Танцы напоминают один большой мужской ритуал. Резвые движения веселого перепляса сменяет хоровод под бессловесный напев; кулачный бой переходит в экстатический обряд, с поднятием перформеров над землей на руках к самому потолку. Время от времени от общего ансамбля отделяется кто-то из танцоров и выплясывает сольную партию, да так, что зал замирает, словно в трансе. Все связки и движения жестко срежиссированы, но эмоциональная отдача исполнителей такова, что рождает ощущение по-настоящему народного гуляния, где танцуют от всей души. Этот спектакль о мужской удали, но и об уязвимости, спрятанной за внешней агрессией: по ходу перформанса молодые люди постепенно избавляются от элементов своих костюмов и в конце концов остаются только в брюках. В долгом финале, сохраняя порядок, они встают и проходят через льющуюся над сценой воду, пока не завершат свой «обряд» метафорическим очищением или даже освобождением от завлекающей, но грубой силы.

«Под землей» – сознательный художественный жест, рефлексирующий бесконечный цикл «мужской доли», с ее инстинктами и витальностью. При этом Ольга Цветкова не идеализирует народный фатализм и бьющую ключом энергию, которая нет-нет, да переливается через край, превращая удаль в неконтролируемую, почти животную жестокость. Но тихий финал, открывающий иную, хрупкую сторону мужественности, напоминает, что в уязвимости не меньше силы, чем в кулачном или любом другом бою.

Дарья Бергман

«Экран и сцена»
Март 2026 года