Документальный спектакль Ирины Лядовой «Свердловск: культурная эвакуация» активно гастролирует по стране. В рамках фестиваля «Города. Музеи. Сцены» он был сыгран в выборгском филиале Эрмитажа. «Свердловск: культурная эвакуация» создан для нетеатральных пространств – музеев и культурных центров – и обладает некоторой степенью «подвижности», возможностью адаптироваться под разные помещения. Жанровая дефиниция – документальный спектакль-прогулка – также указывает на его мобильность. Движение исполнителя и зрителя из локации в локацию оказывается вполне органично для разговора об эвакуации в Свердловск во время Великой Отечественной войны. Невозможность задержаться на месте дольше положенного, перемещение с этажа на этаж, из гардероба на улицу и обратно – всё неизбежно рифмуется со смутным представлением о вынужденных переездах-переходах.

Феномен культурной эвакуации художественно исследован пока мало. В архивах – много сотен, если не тысяч, страниц дневников, мемуаров, отчетов. Свердловск представлен драматургом Ириной Васьковской как тесно живущий, но по мере возможностей счастливый город, место притяжения творческой интеллигенции. Он счастлив и потому, что между его жителями и гостями ощущается общность, и потому, что стал «центром огромной страны», как в прологе говорит одна из героинь, восьмиклассница Надя Иванова.

Среди действующих лиц – Агния Барто (Елена Азанова), Майя Плисецкая (Дарья Санникова), свердловские школьницы (все в исполнении Полины Нечаевой), актеры МХАТа (Евгения Максимовских и Александр Фукалов), музейщики (Николай Нечаев и Евгений Исхаков), Юрий Левитан (Иван Нечаев) и заведующая секцией хищников Московского зоопарка (Екатерина Юркова).

Режиссер вместе с командой пытаются осмыслить судьбу города военной поры – и заодно культурный контекст страны, непрекращающуюся научную и художественную деятельность многих и многих людей, отношения между автором и его созданием. Будущая балерина Плисецкая показана тоскующей по танцу девушкой, поминутно «вспоминающей» телом балетные движения и позы. Детская писательница Барто – увлеченная, энергичная женщина, читающая со страстью свое стихотворение. Схематично намеченные образы создают несколько туманное представление о выбранных для спектакля персонах. При безусловной актерской заразительности, при болезненности переживаний зрителю достаются лишь своего рода иллюстрации: если действующее лицо спешно собиралось на поезд, у него обязательно должны быть чемодан – знак передвижения с места на место – и небрежно завязанный шарф. Впрочем, и иллюстративность не может перебить впечатления от встречи с архивными текстами.

Бережная работа создателей спектакля с живой речью эвакуированных, проявившаяся, в первую очередь, в интонационной нежности», с темой эвакуации в целом – нарушается лишь одним этически сомнительным в нашу эпоху режиссерским решением: после пролога актеры приглашают публику двигаться дальше в целях безопасности, и первый переход случается под звук воздушной тревоги. Она не прекращается, пока все зрители не дойдут до следующего места действия.

В конечном счете, спектакль, который, кажется, изначально был призван сформулировать-сформировать локальный патриотизм, стал касаться не только жителей Свердловска-Екатеринбурга, но и всех, кто увидел или еще увидит его за пределами родной площадки.

Евгения Ульман

«Экран и сцена»
Июль 2026 года