Шесть разноформатных музейно-театральных проектов, авторы которых – молодые художники из разных областей перформативных искусств, прошедшие опен-колл фестиваля «Белявский. Дом. Театр», появились в Тульском историко-архитектурном музее. ТИАМ расположен в доме аптекаря Белявского, построенном в 1884 году; многосоставная конструкция этого уютного строения, на первом этаже которого была аптека, а на чердаке – личная обсерватория, обусловила перетекание одних помещений в другие, одного функционала (выставок) в другой (рабочий кабинет). Текучесть и одомашненность пространств этого дома с внутренним двором, светлыми комнатами и уютными коридорами удивительно точно отражает историю коллапсов, пришедшихся на жизнь его обитателей. Эти стены оживают благодаря мемуарам дочери Белявского Ольги Адерман – их готовят к изданию с комментариями Андрея Тесли, историка и философа из Калининграда, приехавшего на фестиваль в качестве лектора и эксперта. Большая история должна быть пережита через частный опыт – это и стало миссией проекта, ориентированного на идею «скромного музея» или музея для самого себя, соразмерного тебе сегодняшнему и актуализирующему далекое прошлое.

Проект «Белявский. Дом. Театр» придумала и инициировала куратор Ирина Кудряшова, а поддержала и помогла провести команда ТИАМ во главе с директором Лилией Кашенцевой. Смысл проекта в создании спектаклей о доме и о семье живших тут Белявских–Адерманов, которые можно было бы показывать без участия актеров, то есть прокатывать в течение года без опоры на сложный и всегда непредсказуемый в театре «человеческий фактор». Ирина Кудряшова занимается еще и театром горожан – в рамках фестиваля был показан ее спектакль «В городе том сад», участники которого рассказывали о личном через ботанику и библейский миф.

Тесный контакт с музейщиками и погружение в увлекательный материал о семье аптекаря, поход на местное старое кладбище, визит в крошечную часовню лютеранского прихода, где служит молодой отец Филипп, экскурсия по «Нимфозориуму» (спроектированному Евгением Ассом филиалу ТИАМа, где покоится описанная Лесковым подкованная блоха и проходят разные выставки), лекции Тесли – все это еще весной сложилось в диковинный и разнородный коктейль, из которого можно было вытащить что угодно. Но главное – повседневные записи Ольги Адерман, после революции жившей в одном из уголков своего тогда уже бывшего дома и описывавшей потерю за потерей. Редкий характер и чарующий образ этой женщины сообщил проекту определенное настроение. Можно было бы описать его как меланхоличное, если бы не мешала конкретика подробностей, трезвая фиксация происходившего, уравнивающая в правах игры с домашними животными, смерти, аптечные рецепты и фиалки, приколотые к лицу ушедшего человека на фотографии.

Партиципаторную игру с разного рода перечнями, которые долгие годы составляла и вела Ольга Адерман, затеял в эскизе «Ольга. Каталог одной жизни» Павел Сердюков. Смысл игры в том, чтобы каждый из сидящих в одном из двух залов старой аптеки зритель взял с маленького столика лист с инструкцией и текстом реплики и исполнил партитуру для одного. Можно отказаться и пропустить свою очередь. Монтаж текстов Адерман сделан умно и интересно: режиссер увидел, проявил и сложил связи между разными областями жизни Ольги и превратил текст написанный в звучащий, но произнесенный разными голосами и манерами, потому присваиваемый словно в первый раз. Этот эскиз в итоге и выиграл – он точно будет внедрен в жизнь музея как самоигральная машинка, не требующая, в сущности, ничего, кроме зрительского участия. 

Куратор и режиссер Ася Широкова (ученица Константина Учителя и недавняя выпускница режиссерской магистратуры Алексея Крикливого, еще и директор петербургского театра «Блоха») вместе с драматургом Кристиной Бердниковой тоже разыграли карту театра участия. «Гербаризация» – это мастер-класс по аппликации, аранжированный звучащей драматургией текста, впрочем, не слишком заметного. В белой комнате (это пространство так и называется – Комната с печкой в Доме Крафта) за овальным столом, покрытым льняной скатертью и разного рода подручными материалами для работы, сидят зрители-участники. Ася говорит, что можно делать любые коллажи из лежащих в хрустальных менажницах засушенных цветов и листиков, из старых фотографий, найденных в антикварных лавках, и разноцветной бумаги. И уходит, заперев за собой дверь. Способ сохранения архивов и соединения их в новых комбинациях стоит за этим проектом – простым, но чудесным коллективным уроком труда.  

В «Столоверчении» арт-группы Waldgang (название взято из эссе немецкого философа Эрнста Юнгера и означает «лесной путь», то есть индивидуальный или предпринятый маленькой группой путь отмежевания от большого тоталитарного дискурса) зрители тоже сидят за столом. Но происходит этот спиритический сеанс на краю комнаты, за узкой плоской столешницей, уходящей прочь. Варвара Иваник, ученица Дмитрия Крымова, и ее соавтор, композитор Павел Поляков, оттолкнулись от печального периода русской жизни Ольги, которая существовала буквально в уголке своего бывшего дома, когда ее уплотнили большевики. Изящная идея с вызыванием призрака Ольги спровоцирована модой на спиритизм в начале XX века, о которой рассказывает искусствовед и некрополист Ирина Ковшарь, и самой неосязаемостью женщины, о чьих привычках и манерах можно только догадываться из дневников. Чашечки на столе двигаются, как и положено в столоверчении, чайник издает музыку, в торце стола – экран, куда проецируются разные локации дома Белявских, а нарратив принадлежит голосу незримой героини, записанному челябинской актрисой Ольгой Теляковой. В комментариях Ольги – возмущение привычками новой власти, грусть об ушедших, просьбы к собравшимся помешать кофе ложечкой с инициалами Л.М. И попытка припомнить что-то ускользающее.

К памяти, но уже личной, обращено «Мерцание» хореографа и междисциплинарной художницы Влады Булыгиной – над головами зрителей, лежащих на пуфах в подвале дома, там, где проходят лекции и встречи, висит бархатно-черное небо, исколотое рисунками созвездий и увешанное старыми фотографиями. Перформанс Булыгиной, исследующий переходы, разрывы, нахлесты мест, линий и воспоминаний, построен на созерцании и вслушивании, из звучащего текста и собственных переживаний участников. Дав каждому в руки фонарик и маленький зин, художница предложила полчаса побыть с собой под тканевым небом, но за это время путешествие по памяти куда только не заводит. Мы находились в подвале (еще ниже был патологоанатомический театр), а наверху когда-то был телескоп. Влада Булыгина почувствовала вертикаль и придумала свое мерцающее событие как опыт замедления и смотрения наверх, куда редко кто смотрит.

Во время прогулки по двору «Воспоминания по рецепту» художницы Лены Лисаускас зрители ищут послания в кирпичной стене, потом блуждают по внутренним переходам дома, слушая в наушниках невнятное дневниковое бормотание, приходят в темный зал аптеки. Тут в углу стоит столик для раскладывания пасьянса, уставленный разнокалиберными жестяными и стеклянными коробочками. Каждый участник получает свой рецепт, чтобы обменять его на лекарство. В этих запечатанных в бумажный пакет рекомендациях – удивительные советы, например, как кормить мышку своего страха и постепенно избавиться от тревог. И многое другое, как будто случайно угадавшее секрет пришедшего.

Самая театральная вещь из всех шести – документальный аттракцион Михаила Солошенко «История болезни», начавшийся во дворе, а закончившийся на проспекте Ленина, куда режиссер вместе с девушкой-музыкантом выехал на велосипеде-тандеме и умчался вдаль под аплодисменты зрителей. В центре аттракциона – самопальный ящик-аквариум с муляжом мозга в нем, фокус с играющей на швейной машинке исполнительницей и смешной псевдонаучный текст-фантасмагория на медицинские темы.

Скрытый за воротами дом оказался целым миром, который художники осваивали из очень разных оптик и разными способами. Полнота и увлекательность картины возникла именно из сложения всех работ. В этом смысле идея лаборатории без финала видится идеальным форматом для музея, декларирующего вслед за Орханом Памуком, создателем Музея невинности, задачу все превращать в кусочек музея.

Кристина Матвиенко

«Экран и сцена»
Июль 2026 года