«Видимо-невидимо» – театрально-педагогический проект MOÑ, главной независимой площадки Казани. Проект стартовал четыре года назад, изначально в качестве коллаборации между MOÑ и магистерской программой «Социальный театр» продюсерского факультета ГИТИСа под руководством Кристины Матвиенко и Елены Ковальской, однако в этом году площадка решила впервые попробовать открытый опен-колл. В итоге в Казани были показаны три получасовых работы, которые оказались самым быстрым маршрутом из утопии в дистопию и обратно. Прекрасное будущее, кажется, все же возможно. Но не везде.  

Ежегодно три постановочные команды по два человека в каждой проводят в русских и татарских деревнях по 10–12 дней, работая с подростками по предварительной договоренности с их школой: фактически, замещая собой летний школьный лагерь. Потом ребята – как правило, участникам проекта 11–14 лет – показывают работу в актовом зале своей школы, а затем отправляются в Казань. Многие из них впервые оказываются в крупном городе. MOÑ по праву считается флагманом Театра горожан в России: здешние «Чын-татар», «Педсовет» и «Децентрализация» – номинанты театральных премий, предмет франшизы и объект пристального интереса критиков. Даже и с такими исходными данными увидеть полный зал – среди зрителей узнаю коллег из русского и татарского ТЮЗов, театроведов, педагогов – на спектаклях подростков удивительно. Но, как говорится, было!

Под руководством режиссера Камиллы Магомедовой и драматурга Зулейхи Камаловой (запомним эти имена) команда из татарской деревни Муслюмово показала работу под названием «Читкод» с проекцией, имитировавшей интерфейс компьютерных игр, и партиципаторной механикой. Спектакль шел на татарском языке с синхронным переводом. Каждая из шести частей – случай из жизни ребят, который ставит их перед выбором. Драматургия спектакля сложилась из разговоров с подростками и сохранила все перипетии их школьной и семейной жизни, а режиссура сделала эти истории безопасными для участников: несмотря на искренность исполнения, подростки рассказывают истории других участников, а не свои личные. Комичный рэп-баттл, театр теней, театр кукол, песня под баян, дважды оборванная, чтобы на третий раз ее непременно подхватил зрительный зал и помог мальчику преодолеть страх публичных выступлений. Мальчишки и девчонки со свежим деревенским румянцем на лице, в джинсах и белых футболках невозмутимо разыгрывают совместно разработанную и разнообразную в сценических средствах партитуру. Все ситуации предельно знакомы, но ни одна из них, благодаря выстроенному постановочной командой контрапункту, не кажется банальной. Есть и эпизод про первую влюбленность, в котором мальчики приглашают на вальс взрослых зрительниц. Всем неловко? Отлично, так и надо! Спектакль придуман постановочной командой так, что ситуация уязвимости равномерно распределяется между подростками на сцене и взрослыми в зале. Право помощи игрока в компьютерной игре, в «Читкоде» делегировано взрослым: посредством рации зритель должен дать совет. Разве у взрослых нет ответов на все вопросы? Оказывается, нет. Сложность заданий согласно законам игры увеличивается по экспоненте, как и драматизм ситуаций: от украденных в чужом саду яблок до родительских ссор и буллинга. Честно говоря, все вопросы со звездочкой. Считать ли злом то, что сделано неумышленно? Нужно ли мирить родителей и с кем остаться после развода? Если драки не избежать, стоить ли бить первым? Правильных ответов нет ни у кого, и в этом пафос мощного гуманистического высказывания авторов «Читкода», получасовой работы, рисующей абрис мира, основанного не на иерархиях, а на плюрализме позиций, и каждая достойна уважения.

Наверное, такой была интенция и создателей работы «Между» режиссера Влады Булыгиной и художника Арины Тагировой с ребятами из русского села Рождествено. Развешанные на сцене коллажи – комбинации фотографий видов деревни и кусочков разных материалов, что придает им вид детских «секретиков» – участники проекта, очевидно, делали кропотливо и с любовью. А вот театральная часть явно не задалась. Она начинается с базовых тренингов и подвижных игр, которые сами по себе являются освобождающей и объединяющей практикой, но представленные публично, выглядят неловко. Почему? Потому что неловко участвующим в них смущенным и зажатым подросткам. Увы, их зажим нарастает пропорционально уровню искусственности заданий. Слова о свободе и выборе пути иллюстрируются застроенной партитурой сольного танца одной девочки и нанизыванием (в строго назначенном порядке!) бусин другой. Кульминацией становится эпизод «На батуте», где под музыку одна исполнительница весело прыгает и пританцовывает, а другая скованно еле приподнимается на носочках, ожидая, когда это испытание закончится. Дети из деревни Рождествено не такие смелые, как из Муслюмово, возможно, подобная активность лучше для них, чем ничего, но ситуация публичности явно не окрыляет их, а подавляет. В этом контексте декларируемые «полет» и «свобода» звучат даже не иронично, а почти жестоко. 

Впрочем, при всей разности, все три работы «Видимо-невидимо» строились на том, что любой сбой не баг, а фича. Так, в работе «Далекое Муслюмово» с учениками другой школы появлялась табличка «у нас нет сил, чтобы поднять роботов, поэтому он идут сами», после чего обозначенные квадратными картонками  на голове «роботы» вставали и уходили. Мультихудожники Эльдар Изетов и Талия Тухфатуллина оттолкнулись от идеи ребят поговорить о будущем, поэтому на сцене вырос созданный школьниками картонный городок. В Муслюмово через двести лет по-прежнему найдется место и «Пятерочке», и музыкальной школе, роботам в стиле «Моей квадратной леди» Gob Squad и пенсионерке-кибермошеннице.  В отличие от авторов «Читкода», Эльдар и Талия использовали в работе принцип коллажа: придуманные подростками наивные скетчи в духе школьного КВНа оказались обрамлены современным саундом, соединяющим документальные звуки живой деревни с тревожными нотами и голосами детей, говорящих о своих желаниях и страхах («будущего вообще может не быть»). Дети мечтают не только о большой собаке и учебе на «пятерки», но и о мирном мире. Наиболее сильное впечатление производит финал спектакля, в котором муслюмовские ребята от первого лица рассказывают о том, кем видят себя в будущем. «Мне 35 лет. Просыпаюсь в 5.35. Я работаю режиссером. Я встала пораньше, чтобы прочитать сценарий». «Я в Муслюмове, забрал дочь из садика, сын пришел с рисования. Приготовил семье вкусный ужин, почитал Толстого» (автору этих строк одиннадцать). Нужно сказать, что Муслюмово – процветающая деревня, многие жители которой получают высшее образование и возвращаются строить бизнес в родных пенатах. Стоит ли удивляться, что в мечтах татарских детей (среди них, между прочим,  русская девочка, переехавшая с мамой из Перми и выучившая татарский язык) есть неумолимая корреляция между ежедневной работой и благополучной жизнью. В лучах софитов Муслюмово выглядит как новое Телемское аббатство, не иначе. Конечно, хотелось бы увидеть такое будущее. Если будущее будет.

Юлия Клейман

«Экран и сцена»
Июль 2026 года