Жизнь в шредере

Фото Татьяны Мелкозеровой

Фото Татьяны Мелкозеровой

В Калининградском драматическом театре состоялась премьера спектакля Алексея Золотовицкого «Саша, привет!». Неоабсурдистский роман Дмитрия Данилова о «гуманной» тюрьме и «мягкой» смертной казни приобрел на сцене черты философского  размышления. Спектакль – попытка ответить на вопрос, почему абсурд стал нашим мировоззрением.

«Саша, привет!» Дмитрия Данилова не единожды ставился на российской сцене, но для калининградского зрителя это премьера не только текста, но и его автора. Произведение по форме – антиутопия, важными составляющими которой являются мазохизм человека массы и, соответственно, садизм тоталитарной системы. Главный герой, женатый филолог Сергей, приговорен к смертной казни за связь с двадцатилетней девушкой. Эра «новой гуманности» предполагает кару только за экономические нарушения и преступления против нравственности. Приговор приводит в исполнение белый пулемет по имени Саша, однако никто не знает, когда он выстрелит. Отложенная гибель, по идее сильных мира сего, должна быть менее мучительной в условиях тотального комфорта – Сергей живет в стенах Комбината, похожего на пятизвездочный отель.

Конечно, мыслью о том, что покорность общества продается и покупается, режиссер не ограничивается. Подтексты спрятаны глубже. Речь идет о мировоззренческом кризисе и эгоистическом практицизме нового человека. Кафкиански структурированный бред, ритуализация жизни (система наказания у Данилова предельно демократизирована и автоматизирована) становятся нормой, а жизнь в ожидании смертной казни – привычкой.

Выпускник Мастерской Олега Кудряшова, Золотовицкий умело и при этом деликатно обращается с текстом. Русская хтонь описана Даниловым как ультрареальность. Вроде все в этом Комбинате разумно, логично и местами весело устроено, да и совсем уже невиновным Сергея не назвать. К женщинам он пристает по-настоящему, над отправленными к нему наивной девушкой-волонтером и совсем не наивным теологом издевается вполне сознательно. Но если автор подчеркнуто нейтрален по отношению к тому, о чем пишет, то режиссер уходит от безоценочного дистанцирования к фирменной иронии. Его спектакль балансирует на тонкой грани между фантасмагорической шуткой и беспощадным приговором обществу.

На смысл работает символичное пространство, организованное художником Софией Егоровой, художником по свету Нареком Туманяном, хореографом Светланой Шуйской и видеохудожником Екатериной Чебышевой. На авансцене – узнаваемый гравий и зеленые стулья из сада Тюильри в Париже, в глубине сцены – белый занавес, словно пропущенный через гигантский шредер. На него проецируются крупные планы артистов, виды равнодушного города и того самого сада, в котором гуляет Сергей каждое утро, одолев небольшой участок под дулом Саши. Комната в квартире и комната в Комбинате подозрительно похожи. В таком решении можно увидеть буквальную метафору русской мечты: пропусти свою жизнь через шредер и, может быть, увидишь «небо в алмазах».

Хореография в спектакле расставляет акценты: лирические сцены между мужем и женой, продолжающими друг друга любить, решены пластически. Главным выразительным средством оказываются сами актеры. Золотовицкий сделал безошибочное распределение, труппа Драмтеатра демонстрирует крепкую форму и образцовое чувство ансамбля. Справедливо было бы отметить всех, но выделим Антона Контушева в роли Сергея. Актер справляется с труднейшей задачей показать живого мертвеца – без перегибов, гротеска и истерики. Его персонаж существует с осознанием порванных связей (близким было бы проще его похоронить, чем ждать расстрела). Его одиночество безысходно и горько, он знает, что пулемет Саша целится ему в спину. Ужас в глазах при внешней отрешенности очевиден. Как и стоицизм, который помогает ему справляться с ненормальностью происходящего. Финал спектакля, как и в романе – открытый. Но протест против сложившегося порядка вещей и вера в то, что возможно иначе, слышны на удивление отчетливо. За что Алексею Золотовицкому и всей команде – честное спасибо.

Наталья Витвицкая

«Экран и сцена»
Ноябрь 2026 года