Кажущееся поначалу лобовым название спектакля «Выход» в Театре.doc, созданного совместно с АНО «Больничные клоуны», постепенно оказывается многозначным и метафоричным. «Выход» – профессиональный термин, означающий переход из повседневности в больничную палату, поиск контакта артиста с маленьким пациентом. Контакта, которому предшествует серьезная подготовка.

Пролог к спектаклю показывает этап этой подготовки. Вышедшие на сцену из дверей зрительного зала участники сосредоточенно гладят костюмы, переодеваются в клоунские наряды. Слышится голос режиссера Дмитрия Мулькова, рассказывающего о своем «выходе» в больницу, ставшем для него экзистенциальным опытом.

Документальная пьеса Анастасии Патлай рождалась в процессе общения с будущими актерами-соавторами, носителями опыта работы больничными клоунами. С самого начала между зрителями и артистами возникает атмосфера доверия. Ей способствует верная интонация, лишенная пафоса и сентиментальности. Каждый из пяти участников расскажет о том, как он пришел к новой профессии.

Кто-то оказался в ней случайно, кто-то благодаря друзьям по театру. Однако совершенно очевидно, что для того, чтобы стать больничным клоуном, актерского дарования мало. Нам предстоит знакомство с яркими индивидуальностями, экстравертами, наделенными талантом сопереживания чужим страданиям, искренней любовью к детям и столь же искренним желанием им помочь, утишить боль. Больничные клоуны должны обладать обостренным чувством юмора, умением смешить, импровизировать, сочинять на ходу новые трюки.

Мы узнаем, каким образом задумывался и рождался клоунский образ. Красный клоунский нос и медицинская маска в каждом случае обязательны. Но важны и детали одежды, головной убор и так далее. Илья Боязный (актер, режиссер, продюсер, художественный руководитель АНО «Больничные клоуны») объясняет, что для его персонажа принципиален строгий костюм, белая рубашка с галстуком. Елена Муравьева придумала себе широкое, объемное платье и тюрбан с затейливым узлом надо лбом. Прототип ее клоунессы – негритянка Мамушка из фильма «Унесенные ветром».

«Выход» поставлен как череда монологов, которые сгруппированы по темам, обозначенным титрами на стене. Так, например, нам объясняют, почему важен принцип работы клоунов в паре. Марина Карлышева и Иван Лапин давно существуют в дуэте. Плюшевая бабочка взлетает в руках Марины, Иван аккомпанирует этим полетам игрой на свистульке-окарине. Позднее прозвучит рассказ Дмитрия Мулькова о «театре одного зрителя». У девочки с онкологическим заболеванием, которой предназначался «номер» пары, случайно оказался сачок для бабочек. Увлекательная игра, возникшая «из ничего», сделала счастливыми, пусть ненадолго, и девочку, и ее маму.

В монологах участников спектакля возникают словесные портреты больных детей, прикованных к кроваткам. Запомнился рассказ о малыше, опутанном проводами, подключенном к датчикам, заразительно хохочущем над клоунскими гэгами. Не менее пронзительны истории о папах и мамах, круглосуточно находящихся в больничных палатах рядом со страдающими детьми. «Они – святые», – говорит Алина Макарова, восхищаясь их мужеством, силой духа. На вешалке с костюмами с самого начала висит марионетка-клоун. Ближе к финалу мы узнаем, что эта кукла – подарок артистам мамы, потерявшей ребенка.

Одно из правил, предпосланных больничным клоунам, гласит: «нельзя привязываться к пациенту». Однако следовать постулату очень трудно, для кого-то невозможно. Марина Карлышева расскажет о настигшем ее выгорании, «синдроме улыбающейся депрессии», о тяжелом пути выхода из этого состояния. Тем не менее, атмосферу спектакля не назовешь гнетущей. Публика на протяжении двух часов много смеется.

Возможно, главный урок «Выхода» – в осознании, как много значит работа для самих артистов, нашедших свое призвание. Когда событием жизни оказывается возможность, пусть и через стекло, утешить малыша, попавшего в реанимацию, с помощью оживающей куклы-черепашки. А настоящим праздником становится выписка маленького пациента из больницы.

В финале, пока клоуны снимают свои костюмы, переодеваются, невидимый режиссер резюмирует: «Меня все время беспокоит отсутствие какой-либо практической, социальной ценности искусства, которым я занимаюсь. Я цепляюсь за тему солидарности, коллективного переживания. Важна специально созданная ситуация, в которой человек со своими проблемами приходит в зал и тут он смеется, плачет вместе со всеми… Это самое ценное в театре».

Есть ощущение, что Дмитрий Мульков в этом спектакле «умер в актерах». Признаюсь, мне в его постановке не хватило режиссерской энергии и изобретательности. Но, конечно, само соприкосновение аудитории с невыдуманными, трагическими историями, заставляет ее сопереживать рассказчикам, сопоставлять свои горести с буднями больничных клоунов.

На премьере зрители горячо принимали спектакль. И вероятно, многим, как и автору этих строк, казалось, что выходом из собственных проблем может стать понимание, что кому-то рядом гораздо труднее, чем тебе, и стоит, пользуясь словами Льва Рубинштейна, искать «адекватную форму сочувствия друг другу».

Екатерина Дмитриевская

«Экран и сцена»
Август 2026 года