Вроде бы слишком знакомая история: все эти реплики от «люди, львы, орлы и куропатки» и «это траур по моей жизни» до «без театра нельзя» и «в Генуе прекрасная уличная толпа» предчувствуешь, включая интонации, с которыми их сейчас произнесут актеры на сцене. Вроде бы все сказано и пересказано, спето и станцовано тысячу раз. А вдруг приходит человек и делает из «сюжета для небольшого рассказа» спектакль, где все реплики на своих местах, но интонации неожиданны, персонажи словно новы, и внезапно становится горько, и одновременно смешно.

«Чайку» Антона Павловича Чехова в постановке Владислава Наставшева выпустило театральное агентство Entracte, спектакль с весны 2026 года идет на разных площадках, в августе он был показан на сцене Театра имени Евгения Вахтангова – родной для двух исполнителей, Евгении Крегжде и Дмитрия Соломыкина, играющих Нину Заречную и Шамраева.

Вместе со сценографом Валерией Барсуковой Наставшев делает местом действия «Чайки» до нелепости странное пространство. Кажется, это имение Сорина (Андрей Ургант), но в нем почему-то находится приемный кабинет доктора Дорна (Василий Бриченко), одновременно служащий лабораторно-писательской кельей, где стоит печатная машинка, нужная и Треплеву (Риналь Мухаметов), и Тригорину (Александр Горчилин), и доктору тоже, потому что последний пишет пьесу «Чайка». На берегу «колдовского озера», которое на самом деле просто большое зеркало, окруженное карикатурно высокой сухой травой, есть дверь, и действующие лица поочередно не могут то войти в нее, то выйти.

Доктора Дорна все называют Антонпалыч, посетителей своего кабинета он готов послушать – и буквально, и с помощью стетоскопа, полечить от истерик и припадков любыми доступными средствами вплоть до электрошока. Всех, кроме действительно нездорового Сорина и очевидно нуждающегося в помощи после попытки самоубийства Треплева.

Доктор сочиняет пьесу, но его персонажи бунтуют, придуманные им писатели Тригорин и Треплев подсказывают ему слова, Маша (Мария Селезнева) не желает занимать назначенное ей в мизансцене место, учитель Медведенко (Дмитрий Гизбрехт) не способен двинуться дальше реплики «отчего вы всегда ходите в черном?». Полина Андреевна (Елена Коренева) и вовсе роется в столе Дорна и находит… письма «других женщин, которые ему близки» – Ольги Леонардовны, Лидии Стахиевны и т.д.

У бедного доктора от такой жизни случаются приступы – трагические, но вдохновенные. Приступы строчек с кровью, которые могут нахлынуть горлом.

Эта «Чайка» – о природе творчества, писательского ли, актерского ли, творчества, которое настойчиво зовет, требует выхода, оплетает паутиной, не оставляет выбора и ничего не дает взамен. Она о невозможности жить иначе, когда отравлен этим ядом, как ни ищи противоядие в походной аптечке.

Эта «Чайка» – о природе любви. Здесь действительно «столько любви»! И вся она заколдованно безответная. Маша, дочь своей матери, дотошно повторяет ее судьбу и, кажется, обречена на истерическую невзаимность с пеленок. Полина Андреевна же в исполнении Елены Кореневой хоть и пытается занять не второстепенное место в пьесе (что ей удается блестяще), воруя реплики у Аркадиной – Виктории Толстогановой, при виде доктора Дорна способна только умолять и плакать. И для своего мужа – феноменального хама Шамраева – она ничем не отличается от назойливо воющей собаки, которую нельзя отвязать, жена все-таки.

Треплев любит Нину Заречную, которая увлеклась Тригориным, который любит удить рыбу. Тригорин любит еще себя в искусстве, и Нина нравится ему до тех пор, пока готова тайком утаскивать из кабинета доктора печатную машинку, чтобы увековечивать каждое его слово.

Евгения Крегжде пишет свою героиню крупными мазками, в первых трех актах экспрессионистски, а в последнем, четвертом, нежно и тонко. Разрыв с Тригориным для Нины страшнее всего пережитого, и пришла она только ради того, чтобы из-за двери услышать его голос, в замочную скважину увидеть лицо, и следует она за ним точно так же, как Треплев за ней.

В финале Заречная безвольно повиснет на перекладине чучелом убитой чайки, забытой вещью знаменитого писателя, который «писал хуже, чем Тургенев», прозвучит выстрел, и все бросятся поднимать разбросанные по сцене листки – ворох бумаг, оставшийся от жизни Кости Т. Видимо, чтобы издать посмертное собрание сочинений. А доктор задумается над новым сюжетом. Еще веселее.

Мария Чернова

«Экран и сцена»
Сентябрь 2026 года