76-й Берлинале, по общему мнению, не слишком впечатлил своей программой с точки зрения высокой художественности. Это не значит, что не было хороших фильмов. Но, справедливо или нет, даже лучшие из них отошли в тень в атмосфере потрясшего фестиваль политического скандала.

Берлинале всегда существовал в тесной связке с политикой. В этом году связь оказалась нарушена. В программе доминировали фильмы с интимно-гендерной проблематикой, хотя иногда и они тоже превращались в политические высказывания. Как, например, «Роза» австрийца Маркуса Шляйнцера – феминистская драма о женщине, притворяющейся мужчиной в протестантской деревне ХVII века. Сначала она носит мундир солдата (а под ним искусственный фаллос на всякий случай), потом предстает землевладельцем и даже заводит семью, но, когда деревенская община открывает обман, ее ждет страшная кара – отсечение головы. Не менее изуверски казнят псевдожену Розы. Героиню, бросившую вызов миру патриархата, играет одна из лучших актрис современности Сандра Хюллер. Двадцать лет назад она, в ту пору практически дебютантка, завоевала приз Берлинале, сыграв жертву религиозного фанатизма в фильме «Реквием». Теперь Хюллер получает на том же самом фестивале такую же награду за не менее провокативную роль женщины, надевающей штаны вместо юбки, поскольку «они дают больше свободы».

Другая важная картина, отмеченная актерскими наградами, называется «Королева в смятении». Здесь в фокусе тема старческой деменции, уже заштампованная и девальвированная современным кино, но режиссер Лэнс Хаммер поворачивает ее под совершенно неожиданным острым углом. В первых же кадрах фильма мы видим «сексуальную сцену» в лондонском доме между престарелыми Мартином и Лесли. Поскольку у последней прогрессирует деменция, дочь Лесли, ставшая случайной свидетельницей, квалифицирует происходящее как изнасилование женщины с отключенным сознанием и – обращается в полицию. Начинается, ни много ни мало, настоящее расследование.

Фильм ставит дискуссионный вопрос: кто имеет монополию на истину и право что-то решать в такой щекотливой ситуации: ближайшие родственники, супруги, врачи, социальные работники или стражи закона? А может, паре 80+ предоставить самим разбираться со своей интимной жизнью? Или они, словно несовершеннолетние тинейджеры, не вписываются в общепризнанный «возраст согласия», как бы анекдотично это ни звучало. Для европейского общества эпохи торжества феминизма и «новой этики» проблема совсем не шуточная, она носит в том числе политический характер. Есть тут и более глубокий, наполненный трагизмом бытия, философский аспект: в определенном смысле «Королева в смятении» полемизирует с «Любовью» Михаэля Ханеке, радикально трактующей онтологическую драму старости и смерти. Это если говорить об интеллектуальной составляющей. Эмоционально же фильм воздействует прежде всего благодаря первоклассной и бесстрашной актерской игре. Исполнители не побоялись ни крайностей физиологии – неизбежных спутников старости, ни риска предстать жалкими и смешными. И они на экране прекрасны! Так что «Серебряный медведь», присужденный паре артистов-ветеранов – Тому Кортни и Анне Калдер-Маршалл – одно из наиболее обоснованных решений жюри, хоть смелые перевоплощения и были по недоразумению обозначены в призовой иерархии как «роли второго плана».

Но с самого начала «что-то пошло не так» в сюжете 76-го Берлинале и в налаженном механизме работы жюри. Его председатель Вим Вендерс, статусный немецкий режиссер и культурный герой своей страны, был поставлен на пресс-конференции перед прямым вопросом активистов: готов ли он осудить Израиль за военную операцию в Газе? Автор «Неба над Берлином» и других утонченных фильмов с политическим подтекстом, ответил, что искусство и политика имеют разный инструментарий, и не нужно их ставить в прямую зависимость. Что кино – «противовес политике», а не ее придаток. Это высказывание стало вирусным, и на Вендерса хлынула волна хейта. Как так – искусство вне политики? И это на Берлинале? И это в наши дни, когда нельзя быть нейтральным и требуется однозначный ответ: с кем вы, мастера культуры?

В самом сложном положении оказалось руководство фестиваля и возглавившая его всего год назад британка Триша Таттл. Два года назад, уже утвержденная в этой должности, но еще не вступившая в нее, она сидела в зале на церемонии закрытия Берлинале и стала свидетельницей пропалестинских выступлений лауреатов. Это было расценено немецким официозом как жест антисемитизма, который в Германии, в отличие от других стран Европы, в значительной степени все еще остается табуированным. И вот два года спустя в адрес Таттл поступает обращение, подписанное сотней кинематографистов (среди них такие именитые, как Тильда Суинтон и Хавьер Бардем, Марк Руффало и Нан Голдин), недовольных нейтралитетом Вендерса и тем, что фестиваль не выступил в поддержку Газы. Мало того, ему вменили в вину цензурирование спикеров и даже участие в полицейских репрессиях против инакомыслящих. Таттл категорически отвергла эти обвинения и предложила лично поговорить с каждым из подписантов, чьи выпады основаны на анонимных и недостоверных источниках.

В такой наэлектризованной обстановке проходило закрытие нынешнего Берлинале. Вендерс к тому времени сполна испил чашу нетерпимости. Его имя с нецензурными комментариями выводили на плакатах, склоняли на фестивальных премьерах довольно ничтожных фильмов, снятых по методичке. Хоть и слабым, но все же утешением стала поддержка старого друга Ника Кейва, который попытался объяснить, что Вендерс не аполитичен, но против того, чтобы сводить искусство к агитации и пропаганде. Сам глава жюри тоже попробовал объясниться, публика на церемонии вежливо поаплодировала его академической речи, но нисколько от нее не «зажглась».

Отнюдь не стали откровениями и решения жюри: тут Вендерс во многом оказался в конфликте с собственной позицией. Незамеченными остались талантливые работы без малейших признаков политической конъюнктуры: «Моя жена плачет» немки Ангелы Шанелек и «Все мы – незнакомцы» сингапурца Энтони Чена. Вполне могли претендовать на призы и другие фильмы: мексиканский «Мухи» Фернандо Эймбке, австрийский «Самый одинокий человек в городе» Тицци Кови и Райнера Фриммеля и американская «Джозефина» Бет де Араужо, но и им ничего не досталось. Премию за лучшую режиссуру получил другой американец – Грант Ги, чей фильм «Всем нравится Билл Эванс» оказался, видимо, на одной джазовой волне с Вендерсом, хотя ничего выдающегося из себя не представляет. И совсем уж нелепо выглядит награда за лучший сценарий канадке из Квебека Женевьеве Дюлюд-де Селль: самое слабое звено в ее фильме «Нина Роза» – как раз сценарий.

А два главных приза достались фильмам, снятым турками и рассказывающим о сегодняшней Турции. Отчасти это был реверанс в сторону мусульманского Востока. Хотя оба фильма сделаны качественно и несут в себе важные смыслы, вряд ли их можно без натяжек назвать художественными лидерами конкурса. Так или иначе, «Золотой медведь» присужден картине «Желтые письма» немецкого режиссера турецкого происхождения Илькера Чатака. Гран-при жюри – турецкому фильму «Спасение» Эмина Альпера.

Действие «Желтых писем» происходит в Анкаре, а потом в Стамбуле, но титры сообщают, что мы находимся «в Берлине как в Анкаре» и в «Гамбурге как в Стамбуле» – и действительно, фильм целиком снят в немецких городах. Причины такого решения могли быть разными, и политическими, и экономическими, но важен концепт: подобное показанному может случиться не только в авторитарной Турции, но и в демократической Германии. А случается драма преследования людей за убеждения: супруги-интеллектуалы, писатель и актриса, лишаются работы и, как следствие, привычного жизненного комфорта, оказываются перед дилеммой: или нищета, или компромисс с властями. Илькер Чатак, укорененный в немецкой киноиндустрии, прославился фильмом «Учительская»; в новой картине он продолжает размышлять над моральными коллизиями современного общества, все более отдаляющегося от идеалов демократии.

Еще мрачнее в своих выводах фильм «Спасение», снятый по следам подлинных событий – чудовищной резни, учиненной в 2009 году на помолвке в курдской деревне и унесшей жизни 44 человек. В картине, выполненной в стиле почти библейской притчи, показано, как соперничество за власть, клановое сознание, зависть и алчность, подавленные мужские комплексы ведут к взрывам насилия.

Лауреатом конкурса молодого кино «Перспективы» стал палестинский режиссер Абдалла Аль-Хатиб. И как раз его выступление на закрытии фестиваля оказалось кульминацией сюжета, которым 76-й Берлинале войдет в историю. Автор фильма «Хроники осады» вышел на сцену с арафаткой и палестинским флагом. Он говорил с фестивальным залом, как бандит на большой дороге: обещал запомнить всех, кто был вместе с Газой, кто был против и кто, как Вендерс, молчал. В ответ одни аплодировали, другие свистели и проклинали террористов. Один из министров немецкого правительства в негодовании покинул зал.

Тут же начался разбор полетов. Тришу Таттл вызвал на ковер министр культуры: теперь она оказалась ответственной за скандал. Ведь фестиваль имеет госфинансирование, а немецкое правительство официально поддерживает политику Израиля, и надо было кого-то сделать крайним. Вину директрисы усугубило то, что она сфотографировалась со съемочной группой «Хроник осады» на фоне палестинского флага. Не усилила ее позиции и слабая программа этого года; будь иначе, подступиться к ней было бы труднее.

Но как только стало известно, что с Таттл хотят разорвать контракт, на ее защиту ринулась чуть ли не вся мировая киноиндустрия – от Европейской киноакадемии до голливудских звезд. Подписи были собраны со всего мира буквально за два часа. Среди сотен других пассионариев неуемная Тильда Суинтон опять подписывает письмо протеста; в предыдущем она корила Тришу Таттл за аполитичность, теперь – вступается за нее как за жертву консервативных чиновников. И они спасовали под таким беспрецедентным давлением: решение о дальнейшей судьбе фестиваля и его руководства на сегодняшний день отложено, переговоры на культурном фронте продолжаются.

Елена Плахова

«Экран и сцена»
Март 2026 года