Артист по природе характера

Николай Коляда, автор ста с лишним пьес, создатель школы современной уральской драматургии и постановщик десятков спектаклей, оставлял в тени Коляду-актера – по природе характера и первому диплому (Свердловское театральное училище, курс В.М.Николаева). Что несправедливо.

Вспоминаю, как однажды в Москве, в те дни, когда там гастролировал «Коляда-театр», встретил на Страстном бульваре театроведа И.В.Холмогорову, посмотревшую накануне «Короля Лира» с Николаем Владимировичем в главной роли. «И вы знаете, – с некоторым удивлением призналась Ирина Витальевна, – Коляда играет Лира как артист академического театра». Он и начинал как артист академического театра – Свердловской драмы. И сыграл на этой сцене совсем не проходные роли Лариосика, Поприщина, Бальзаминова. А в девяностые на малой сцене создал неофициальный, но совершенно отдельный театр в театре, где замечательно поставил и собственные пьесы (прежде всего вспоминаются «Полонез Огинского» и «Уйди-уйди»), и легендарных «Ромео и Джульетту» с Олегом Ягодиным–Ромео и Ириной Ермоловой–Джульеттой. Для многих (и я в их числе) этот спектакль остается любимым созданием Коляды–режиссера, что его даже несколько обижало, ведь за последующие четверть века было поставлено немало других, в том числе превосходных постановок: «Гамлет», «Ревизор», «Трамвай “Желание”», «Борис Годунов», «Тарас Бульба», «Раскольников»…

При всех сложностях, что были у него с первым в жизни театром, из которого пришлось уйти, он хранил благодарную память о старом здании, о закулисье старой Свердловской драмы, а прежде всего – о ее старых актерах. Бросал все, покупал цветы и бежал на прощальный спектакль легендарной Веры Михайловны Шатровой. Помог изданию книги о Галине Умпелевой. А незадолго до собственного ухода успел написать слова прощания с Вероникой Белковской.

Среди многочисленных свершений Николая Коляды – пьесы, проза, выпуск собственного собрания сочинений, дошедшего до тринадцатого тома. А также – курсы драматургов и режиссеров в Екатеринбургском театральном институте, фестиваль «Коляда Plays», Центр современной драматургии, конкурс молодых драматургов «Евразия», редактирование журнала «Урал». Было и еще одно, бескорыстное и благородное дело, связанное с людьми театра старшего поколения. Это сборники «Главная в жизни роль» – воспоминания тех, кто из театра ушел на фронт Великой Отечественной войны. Многие записаны самим Николаем Колядой.

И еще – строительство храма Николая Угодника в родном казахстанском селе Пресногорьковка, покупка квартир для актеров «Коляда-театра».

Он был создателем не только театра, но целого мира. Очень уральского, с его особенными характерами и словечками, которые коллекционировал как самоцветы. В его драматургии и прозе не было сверхличностей: люди как люди, часто неприкаянные, обиженные жизнью и на жизнь. «Я никогда не пишу о маргиналах, – говорил Коляда, – я пишу про людей, которых вижу, знаю, люблю. Про хороших русских людей, живущих в провинции и не виноватых в том, что им не повезло в жизни». Эти люди, укорененные в своей уральской земле, под пером Коляды становились интересны всему миру, переводы на десятки языков и постановки во множестве стран – тому свидетельство. А его прекрасные ученики (Олег Богаев, Ярослава Пулинович, Ирина Васьковская, Василий Сигарев, Ринат Ташимов, Светлана Баженова, Валерий Шергин) тоже часть мира Николая Коляды. Если он был СРД (Солнцем русской драматургии), как шутливо называл себя, то они планетами, вращающимися вокруг солнца. Но центром этого мира последние четверть века был, конечно, «Коляда-театр».

Сначала в многострадальном подвале на Ленина, потом в избушке на улице Тургенева и наконец – в двух залах бывшего кинотеатра «Искра» на той же улице Ленина. Коляда поселился в этом же доме. Он был человеком бесконечно ранимым, обидчивым и страстным (актерская натура!).

Последний раз мы встретились в сентябре прошлого года во время фестиваля «Реальный театр». «Коляда-театр» играл «Женитьбу Бальзаминова». Спектакль шел четыре с лишним часа, ни минуты не было скучно. Участвовали новые молодые актеры, в которых, казалось, угадывалось будущее «Коляда-театра». В дни прощания с его создателем с тревогой думаешь об этом будущем.

Владимир Спешков

 

Энергия великого пожара

В Екатеринбурге умер Николай Владимирович Коляда, драматург, педагог, режиссер, создатель «Коляда-театра» и фестиваля «Евразия». Умер абсолютно выдающийся человек и художник, который за свою жизнь столько всего построил и отстоял, что сейчас будут тонны, километры признаний от благодарных ему людей. И это в высшей степени справедливо, потому что Урал, да и вся остальная наша родина, мало знала таких витальных людей, чья энергия буквально двигала искусство и жизнь.

Коляда двигал и сохранял сделанное, а сделанное им стоит многого: его ученики, если брать их кучно, хотя понятно, что у каждого – свой голос, представляют собой сильное драматургическое комьюнити. Они могут находиться сейчас в разных точках мира, от Берлина и Грузии до Петербурга и Москвы, работать в театрах, на телевидении, учить людей писать пьесы, снимать фильмы, но они имеют общий генетический и стилевой код, и все это благодаря Коляде.

Его «Коляда-театр», так много ездивший и бывший редкой экспортной статьей российского театра в 2000-е и 2010-е, является отдельным живым организмом, пережившим такие пертурбации, которые не снились никому, разве что московскому Театру.doc. Степень дикости спектаклей «Коляды-театра», их инаковость и русскость одновременно имела оглушительный эффект.

Его педагогическая деятельность в ЕГТИ сообщала институту особый характер – мы как будто знали, что Коляда там есть, а значит, там интересно и остро. А еще журнал «Урал», ежегодные гастроли в Москву, вокруг которых вечно заворачивался вихрь скандала, и нехило звучавшие посты в запрещенных сетях, где он защищал или нападал, жаловался или гневался, все делалось с силой настоящего перформанса.

Мы с фестивалем «Новая драма» шли параллельно с его «Евразией»: по-московски хватко собирали все, что появлялось талантливого и необходимого. Ученики Коляды как раз и писали это необходимое, яркое и незабываемое. Знали, что обсуждать их и критиковать – самое опасное дело на свете. Сам он читал пьесы других молодых авторов, не своих учеников, ставя пометки «молодежная фигня». Мы чувствовали разницу: Михаил Угаров и Коляда были разные люди, оба нам были необходимы. Сейчас уже нет никаких «мы», никаких «новых драм», но ребята, ученики Николая Владимировича, его театр, его дела, его энергия великого пожара и нежности – все осталось уже навсегда. Спасибо.

Кристина Матвиенко

«Экран и сцена»
Март 2026 года