Программный директор пермского фестиваля «МОНОфест» Татьяна Тихоновец на одном из обсуждений спектакля-участника заметила, что не так уж много появляется сейчас хороших монопьес. Нет рядом с нами Жана Кокто, который писал бы монологи для своих друзей.

Программа XII «МОНОфеста», однако, доказала, что формат «один человек на сцене» продолжает оставаться актуальным. Даже, может быть, более актуальным, чем, скажем, десять лет назад. Недаром лейтмотивом нынешнего смотра звучала тема: человеку нужен человек – не стая, а хотя бы один-два друга.

Впрочем, прежде всего – ты должен стать другом самому себе. Эта тема убедительно прозвучала в постановке казанской площадки «MON». На сцене – молодой мужчина в безупречной физической форме; он пребывает в безостановочном движении, танцуя, кажется, каждой мышцей. Спектакль в исполнении Ильдара Алекбаева называется «15 172» (драматург Эндже Гиззатова, режиссер-хореограф Анна Щеклеина), и это индивидуальный номер ВИЧ-инфицированного человека. Моноспектакль «15 172» – танцевальный автофикшн-стендап про вирус иммунодефицита. История точно продумана драматургически и филигранно телесно прожита, но главное – вот она, зона исполнения театром своей социальной миссии. В кульминационной сцене девушка в сексуальном белье оказывается той, кто приносит неизлечимую болезнь. Не менее мрачен впечатляющий эпизод, когда герой погружается в ВИЧ-диссидентство, пытаясь отрицать неизбежное. Самоироничен «счастливый» конец – танцовщик надевает атласную тогу и возвещает простые понятные истины: предохраняйтесь! радуйтесь жизни! сообщайте партнерам о своих диагнозах!.. нет ничего невозможного!.. Он, Ильдар, герой и исполнитель, имеет право на проповедь.

Одиночество может стать результатом исторических потрясений. Об этом – постановка-реквием Дмитрия Волкострелова «Русская смерть. Воспоминания о спектакле». В течение примерно полутора часов сам Волкострелов, сидя на сцене за столом в могильной оградке, на фоне экрана, являет собой живое воспоминание о спектакле «Русская смерть», сыгранном 19 и 20 февраля 2022 года в Центре имени Вс. Мейерхольда. «Русская смерть» была посвящена тому, как происходит умирание и что остается после человека. Новая рекурсивная постановка – о том, как умирает спектакль и что остается после него. Из оглушительного молчания режиссера, из видеоряда (первый спектакль показывается в записи, запущенной как «вперед», так и «назад»), из называния имен людей, причастных к тому спектаклю, из приглашения зрителей ненадолго в пределы оградки вырастает ритуал совместного горевания. Очень важно – иметь возможность вместе оплакать то, что ушло навсегда.

Одиночество разрушительно, но никогда не беспричинно. Об этом – «Скромный американец» Камиля Тукаева по тексту Раисы Ждан. Этот моноспектакль – одна из частей трехчастной постановки «Глитч» воронежского арт-центра «Прогресс», однако в нем прочитывается и самостоятельное художественное высказывание. Фантазии о далеком Мичигане немолодого россиянина («мне 49, но я знаю, что выгляжу старше») сначала выглядят как бесплодное мечтание. В нем живет почти чеховское стремление уехать, только вместо «В Москву! В Москву! В Москву!» должно бы звучать «Грин-кард! Грин-кард! Грин-кард!». В подробнейшей актерской работе Тукаева открываются причины этого эскапизма: опыт выученной беспомощности, когда «тише едешь – дальше будешь». Герой, переживший множество личных травм, словно хочет исчезнуть, чтобы колесо истории не задело его; но произносит значимую и мощную фразу: «Я маленький, но – человек».

Маленький, кстати, не всегда означает бессильный. Самая крохотная героиня фестиваля – Дюймовочка из «duimovochka trip» в постановке Кирилла Люкевича в петербургском нано-театре «Блоха». Актриса Ксения Пономарева-Бородина играет буквально на одном квадратном метре – фестивальные показы проходили в цветочном магазине «Les Fleurs Du Mal». История Дюймовочки подана в виде бойкого сторителлинга, а сама героиня, нарисованная на подушечке мизинца исполнительницы, странствует по игрушечной локации, остроумно созданной из подручных мелочей. Микро-путешествие снимается на камеру и выведено на экран, от происходящего на нем невозможно оторваться. В финале актриса по воле режиссера окончательно рвет со сказочным нарративом и досказывает свою версию: та, где случается счастливая свадьба с эльфом-манипулятором (который еще и дает Дюймовочке «более красивое» имя) – вовсе не финал.

Каждый бежит одиночества как умеет, и спектакли фестиваля подступали к этой теме с самых разных сторон. В постановке боснийца Раде Костича «Моя война» Чаплин выступает как боец антифашистского фронта, побеждающий Гитлера не только смехом. В спектакле Александра Панова «Порфирий» следователь Достоевского предстает рассказчиком Акутагавы, а детективный процесс сродни озарению в дзен-буддизме. «Звезды капитана Михкеля» в исполнении Александра Владыкина – предсмертный монолог рыбака о том, что главной в судьбе всегда оказывается любовь. «Дневник Робинзона» Алексея Шашилова – история веселого островного эскапизма. Пластический монолог Георгия Иобадзе «Владимир Маяковский: “Послушайте!”» мозаично высвечивает облик дерзкого футуриста. А страстная работа Анны Геллер «Ольга. Запретный дневник», по биографии и стихам Ольги Берггольц, напоминает о том, что конфликт поэта и власти не менее неизбывен, чем конфликт поэта и толпы.

Вера СЕРДЕЧНАЯ

«Экран и сцена»
Декабрь 2025 года