Накануне совершеннолетия

Сцена из спектакля «Всю жизнь я делал то, что делать не умел». Фото S.GOSSELINФестиваль NET завершал театральный год. Растянувшись на три декабрьские недели, он продемонстрировал Москве не столько новый европейский театр, сколько актуальный современный – показательную выборку, предложенную арт-директорами Мариной Давыдовой и Романом Должанским.

Публике были представлены разнообразные спектакли малой формы: моноспектакли и постановки на двоих, спектакль-кабаре и рэп-читка пьесы, пластические и вокальные создания, и даже спектакль, не предполагавший репетиционного периода: встреча актера с пьесой происходила ровно в тот момент, когда публика заполняла зал – исполнителю оставались чтение с листа и следование ремаркам. Самым же масштабным событием NETа стал показ недавней цюрихской премьеры Кристофа Марталера «Мы берем это на себя» в театре «Шаушпильхаус».

Режиссер, в постановочной палитре которого давно обосновались безудержная музыкальность и не знающая снисхождения ирония (в неизменной гармонии они всякий раз повествуют о дисгармонии), последнее время эволюционирует – не изменяя музыкальному способу мышления – в сторону сатиры запредельной едкости. Во всяком случае, уже в нескольких спектаклях-антиутопиях по собственным сценариям Марталер норовит собрать вместе все человеческие пороки, закупорить, словно сельдей в бочке, и отправить куда подальше. Погрузить на дно Боденского озера канцелярию с чиновниками, равнодушно вершащими судьбы мигрантов, как в Tiefer Schweb Мюнхенского «Каммершпиле», или запустить в межгалактический полет аферистов всех мастей и масштабов, посулив им отпущение грехов где-то в космической беспредельности, как в «Мы берем это на себя» (обе постановки создавались в 2017 году).

Сюжет в привычном понимании в цюрихском спектакле отсутствует, что свойственно большинству работ Кристофа Марталера. Связующей нитью пространных и саморазоблачительных монологов героев служит качественный вокал: драматические актеры не отстают от норвежской певицы меццо-сопрано Торы Аугестад, сотрудничающей с режиссером уже много лет и участвующей в его театральных затеях в самых разных европейских городах.

В финале грандиозного по сарказму двухчасового полета в никуда (за стеклом огромного иллюминатора проплывают облака, горы, океан, суша, звезды, планеты и, по-видимому, триллионы земных лет) делается прогноз на будущее – выживут только кальмары, именно им суждено доминировать в экосистеме грядущей эпохи цифрозоя. Модификацию одного из потенциальных обитателей нашей планеты, смахивающую на гибрид кальмара со слоном и игриво помигивающую глазом, нам даже продемонстрируют.

Совсем в иной эстетике звучит вопль о первородной порочности людей в эстонском спектакле «N043 Грязь» (театр «N099», режиссеры Эне-Лийз Семпер и Тийт Оясоо) – снова двухчасовое энергичное действо, но только замешанное не на слове и музыке, а на самозабвенном ритме и страстной пластике, с добавлением топкой грязи в неуютный стеклянный загончик, где обитают представители человечества.

Окружающий мир с неизбежностью подводит современный театр к размышлению о пороках.

Одним из самых камерных и тихих, но оттого не менее запоминающихся, спектаклей фестиваля NET оказался моноспектакль актрисы Жюльет Плюмекок-Меш «Всю жизнь я делал то, что делать не умел» в постановке Кристофа Рока, руководителя Театра дю Нор в Лилле, бывшего актера труппы Ариан Мнушкиной. Произносимый с крошечной сцены монолог (в Москве спектакль показывали в театре «Практика») сочинялся драматургом Реми де Восом по просьбе режиссера специально для Жюльет Плюмекок-Меш – как мы теперь понимаем, актрисы умной и неординарной.

Зрителя встречают опрокинутый стул и неподвижное тело, его контур обведен мелом, что недвусмысленно указывает на криминальность смерти. Звучащий под музыку Бетховена ровный голос поначалу воспринимаешь как закадровый, но постепенно выясняется, что монолог произносится от лица трупа, вроде бы даже отдающего себе отчет в своем потустороннем состоянии, но пытающегося размотать события назад, докопаться до того, что к этому привело.

Текст подается с идеальной артикуляцией, горизонтально брошенное тело оказывается способно на редкие вздрагивания всем корпусом и обреченные попытки приподняться. Впрочем, разворот усталого лица андрогина к публике все же состоится, и отстраненный голос моментально персонифицируется. Собственно путь от «ничего не предвещало» до смерти оказывается очень коротким, спрессованным в какие-то несколько минут: открывшаяся дверь бара, приставания шпаны к человеку, отличающемуся от большинства, его неготовность к насилию, попытка самозащиты, бегство и выстрел в спину. Лежащее тело нервно отзывается на детали сухого, с такими же бесстрастными отступлениями в прошлое, рассказа, пропускает через себя эмоции, запретные для голоса. Актриса держит на себе внимание, ни разу не изменяя горизонтали. Необычность актерского положения на сцене идеально корреспондирует с дикостью ситуации, в которой убийство и его предпосылки внятно описываются самой жертвой.

Следующий фестиваль NET планируется провести осенью 2019 года в Санкт-Петербурге, где будет проходить Международная театральная олимпиада. Арт-директор фестиваля Марина Давыдова настаивает на том, что NET остается московским фестивалем, но, перешагнув 20-летний рубеж, в преддверии совершеннолетия намерен расширять границы, в том числе географические.

Мария ХАЛИЗЕВА

Сцена из спектакля «Всю жизнь я делал то, что делать не умел»

Фото S.GOSSELIN

«Экран и сцена»
№ 1 за 2019 год.
Print Friendly, PDF & Email