Границы дозволенного

Фото С.ПЕТРОВА“События застанут нас в Москве, в неравенстве где бедность и богатство, где на айфон снимается всё, и выживает тот, кто на коне…”, – перефразироваными строками из “Ромео и Джульетты” начинается “Prank”. Премьера театра “Школа современной пьесы” по пьесе Виктора Алексеева, спектакль молодого режиссера Никиты Бетехтина, недавнего выпускника курса Леонида Хейфеца в ГИТИСе. Карьера постановщика вполне уверенно движется вверх: сегодня Бетехтин – художественный руководитель Тюменского театра “Буриме”, режиссер-постановщик спектаклей в Москве, Тюмени, Уссурийске, победитель конкурса “Класс молодой режиссуры” 2016 года.

Слово “prank” переводится с английского как “проказа, выходка, шалость, шутка”. Главный герой спектакля – молодой “мажор”, ребенок богатых родителей Иван Дорохов в исполнении Кирилла Емельянова. Он и его друг (Кирилл Снегирев) – наши современники, снимающие провокационные видео для своего YouTube-канала. В погоне за экс-клюзивным контентом, просмотрами, комментариями, лайками и дешевой популярностью ребята заходят слишком далеко, переступая рамки шалости, а также границы моральных норм.

Спектакль проходит в пространстве театрального кафе театра “Школа современной пьесы”. Всю заднюю стену занимают окна в пол, за стеклами – внутренний двор театра. Действие спектакля происходит и на улице, и внутри кафе: герои появляются за окнами, а затем уже заходят внутрь через стек-лянные двери сбоку от импровизированной “сцены” – пустого пространства посреди помещения кафе. На актерах, находящихся во дворе, – беспроводные петличные микрофоны, и диалоги персонажей, минуя закрытые окна, проникают внутрь и звучат через динамики. Этот режиссерский ход создает кинематографический эффект разомкнутого пространства: двор становится частью сцены. Сквозь окна видна машина без задних колес – из этого мира так просто не выбраться. Костюмы (художник Надежда Чехович) решены в стилистике средневековой трагедии: бархат и позолота, мех и гофрированные белые воротники, увесистые кубки вместо бокалов. Средневековье причудливо вливается в китчевую современность спектакля. О том, для чего режиссер проводит параллель с шекспировской трагедией, остается лишь догадываться. Возможно, за этим ходом кроется намек на противостояние двух сил: современного мира, где вся власть принадлежит деньгам и людям, в чьих руках они находятся, и некими “средневековыми” (читай, устаревшими) принципами. Действие пульсирует, как и звучащая фоном музыка, то тревожная, то дискотечная, ее специально для спектакля написал композитор Олег Крохалев.

Главный герой пытается доказать, что ради денег люди готовы на всё. Для подобного разоблачения требуются айфон и неограниченное количество денежных средств. “Золотые детки” маются от скуки; жертвами их жестоких опытов становятся случайные прохожие, официант в ресторане, уличные попрошайки – люди уязвимые, незащищенные, необеспеченные. Слишком просто соблазнить их обещанием “золотых гор”. Болезненная фантазия рождает все более и более извращенные проказы: Иван предлагает несчастному бездомному выпить свою мочу, официанту – облить посетительницу кафе горячим кофе, паре уличных артистов – нанести друг другу телесные повреждения. Пять рядов стульев почти вплотную придвинуты к импровизированной сцене, и зрители спектакля превращаются в его участников, время от времени становясь жертвами розыгрышей, например, с пролитым кофе (в чашке, разумеется, не окажется горячего напитка). Кроме главных героев – двоих друзей, в спектакле появляются и другие персонажи, яркие, рисованные крупными мазками: вечно испуганный студент-официант (Павел Дроздов), гламурная и вычурная девушка Ира (Даниэлла Селицка), грубоватый секьюрити клуба (Иван Мамонов), уличные попрошайки (снова Иван Мамонов и Николай Голубев), готовые физически уничтожить друг друга за предложенные деньги.

Мир подгнивает изнутри, распространяя вокруг сладковатый запах тления. Здесь не существует ценностей, нет границ дозволенного, нет любви, нет человечности и все имеет конкретную стоимость. Молодые люди обитают во власти азарта и адреналина. “Иногда такая меланхолия наступает, что просто хочется сбежать от всего”, – признается скучающий герой очередной подружке. На самом деле ему просто нечем заняться; чересчур беззаботная жизнь с легкостью разрушает человека. Тем не менее, любому злу всегда найдется противовес, яду – противоядие, так и главного героя в финале настигнет не менее жестокое, чем его шутки, возмездие.

В зале то и дело звучит нервный смех, хотя порой совсем непонятно, смеяться или ужасаться. В спектакле присутствуют элементы ток-шоу: герои произносят монологи в микрофон, а в ответ на их слова звучит фонограмма аплодисментов.

На фоне розыгрышей “пранкеров” то и дело возникают за “экранами” окон образы шекспировских героев в пышных воротниках. Никита Бетехтин будто бы ставит эксперимент, заглядывая сквозь стекла глазами героев. Зрителям кажется, что они здесь лишь наблюдатели и не имеют отношения к безнравственным персонажам за стеклом. Но сколько тайн на самом деле прячется за внешним благополучием каждого из нас? Насколько четкими и неколебимыми являются наши личные границы дозволенного?

Камилла КОНВЭЙ

Фото С.ПЕТРОВА

«Экран и сцена»
№ 22 за 2016 год.
Print Friendly, PDF & Email