Окей, Пушкин!

Сцена из спектакля “Морфий”.  Фото А.КОКШАРОВА

Сцена из спектакля “Морфий”.
Фото А.КОКШАРОВА

Даже по фрагменту в несколько дней, составившему меньше половины десятидневной продолжительности, ясно, что ХХVI Пушкинский театральный фестиваль отличало разнообразие стилей и жанров, как и отказ от непреклонности в выборе только спектаклей по Пушкину (арт-директор Андрей Пронин). Фестиваль складывался из трех программ: “Пушкин на современной сцене”, “Русская классика на современной сцене” и “Современный писатель на современной сцене”, а сопровождали его лекции, обсуждения и выставки. “Наше все” в его театральном воплощении с легкостью вписывалось в контекст постановок по Гоголю, Горькому, Булгакову, вплоть до современных драматургов Олега Михайлова и Дмитрия Данилова, последний приехал в Псков на показ своих “Свидетельских показаний”, поставленных в Красноярске.

Реалистически выписанные, отказывающиеся шагать в XXI век “Мещане” из Театра на Васильевском (режиссер Владимир Туманов) соседствовали с эскизным “Борисом Годуновым”, остроумно разыгранным всего шестью актерами “Нашего театра” (оба из Петербурга) во главе с режиссером Львом Стукаловым. Спектакль, названный “Пушкин. Борис Годунов”, имеет подзаголовок “спектакль, который никогда не будет поставлен” и выстроен на приеме открытого повествования о том, как эта считающаяся несценичной пьеса могла бы быть воплощена в настоящем театре с большими возможностями.

Моноспектакль Натальи Кузнецовой “Подлинная история фрекен Хильдур Бок, ровесницы века” из Нижнего Новгорода (режиссер Александр Ряписов) обманывает ожидания, предъявляя совсем не каноническую дуреху-верзилу-злыдню из знаменитой истории о Малыше и Карлсоне, но престарелую деревенскую женщину, пережившую вместе с XX веком его войны и злодеяния. Вероятно, постановка, на фестивале оказавшаяся на большой сцене вместо родной камерной, несколько потеряла в оттенках доверительности.

Расправляется с традиционными представлениями и режиссер Петр Шерешевский, чья “Женитьба”, выросшая из лабораторного эскиза и выпущенная в бухарестском театре “Nottara”, замешана на гендерном перевертыше – Агафья Тихоновна тут знойный юноша в балетной пачке, а Подколесин с Кочкаревым, как и прочие женихи, – молодые барышни в белых банных халатах, разгоняющие скуку жизни и одиночества безотрывным общением с всевозможными гаджетами, регулярно апеллирующие к искусственному разуму: “Окей, Гоголь!”, призванному на замену гуглу. Меланхоличная красавица Подколесин тут не сбегает через окно из-под венца, но делает решительный шаг из того же окна в небытие, не столько от необходимости выбора, сколько от вселенской тоски.

В спектакле “Морфий” петербургского “Этюд-театра” исполнители Надежда Толубеева и Кирилл Варакса вместе с режиссером Андреем Гончаровым само-забвенно и довольно виртуозно рассказывают булгаковскую историю и пишут поверх нее собственный, современный комментарий. На обсуждении создатели этой работы рассказывали о главном принципе – менять от показа к показу не только детали, но и вполне весомые находки, руководствуясь событиями и настроениями очередного наступившего дня.

Главным же днем фестиваля показался тот, когда игрались “Свидетельские показания” Семена Александровского и “Видимая сторона жизни” Бориса Павловича. Два сайт-специфик спектакля, один должен был бы обосноваться на крыше, но в силу погодных условий довольствовался Приказной палатой Псковского Кремля, а второй, по текстам поэта Елены Шварц, игрался в буфете Театра драмы имени А.С.Пушкина. Обе постановки задевают и язвят по-настоящему: работа Александровского – сверхсдержанностью и аскетизмом средств, работа Павловича – истовостью и искренностью актрисы Яны Савицкой, как и надрывом поэзии и жизни Елены Шварц.

Мария ХАЛИЗЕВА
«Экран и сцена»
№ 4 за 2019 год.

Print Friendly, PDF & Email