Театр

Сеанс магии с последующим дивертисментом

В драматическом конкурсе “Золотой Маски” в номинацию “большая форма” попал лишь один спектакль из провинции – “Екатерина Ивановна” Ярославского театра драмы имени Федора Волкова в постановке Евгения Марчелли. О нем “ЭС” писала вскоре после премьеры. Поклонники режиссера, а их в Москве немало, увидят версию пьесы Леонида Андреева лишь 12 апреля, под занавес программы. Спектакли Марчелли…

«Как бы мне хотелось доказать вам, что счастья нет…»

Вскоре после премьеры “Трех сестер” в санкт-петербургском МДТ – Театре Европы на сайте openspaсe.ru рядом с мнением о спектакле А.В.Бартошевича “Свет в конце отчаянья” появилось письмо Алексею Вадимовичу Дмитрия Ренанского. Молодой и талантливый критик выдвинул свою концепцию новых “Трех сестер”, которых он счел не художественным, а социокультурным событием. “Сверхсюжет спектакля – капитуляция уходящего в прошлое,…

Катя? Соня? Поля? Галя?

За три минуты до входа зрителей в зал актеры нового спектакля Дмитрия Крымова “Катя, Соня, Поля, Галя, Вера, Оля, Таня…” по рассказам Ивана Бунина, как ни в чем не бывало, беседуют с приятелями в фойе. Сверяюсь с программкой: все верно, именно эти актеры должны играть в премьере. Но они – в будничной одежде, полностью сливаются…

Унесенные безветрием

С выходом премьеры “Ветер шумит в тополях” по пьесе Жеральда Сиблейраса тема богадельни начинает занимать в московском периоде Римаса Туминаса столь значительное место, что вызывает недоумение. Пару лет назад вслед за многослойным по мысли гротесковым спектаклем “Троил и Крессида” Туминас выпустил на сцену Вахтанговского театра две простенькие переводные одноактовки, объединенные темой брошенной старости – “Последние…

«Минувшее меня объемлет живо…»

10 февраля в Пскове завершился XVIII Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль. По традиции недельная программа включала спектакли и творческие лаборатории с участием российских литературоведов, пушкинистов. Уютный, приземистый Псков все так же радует глаз. Знакомые церквушки, монастыри и соборы, словно рассыпанные щедрой рукой старинные жемчужины, по-прежнему увлекательно находить по всему городу и неторопливо, бережно рассматривать находки, эти…

Бесчеловечный лиризм

Империя переживает плохие времена. Бросивший экзистенциальный вызов император превратил ее в унылые задворки: в центре – пародия на триумфальную арку, убогий забор – все из серого шифера, и такая же шиферно-гофрированная обстановка внутреннего двора – непрочные кресла сенаторов, императорский трон, собачья конура, чемодан. Таков Рим эпохи правления Калигулы, увиденный глазами режиссера Эймунтаса Някрошюса и его…

Алексей БАРТОШЕВИЧ: «Шекспир в Париже»

Истинные московские театралы, не говоря о пишущей братии, прекрасно осведомлены о том, что в самом конце мая откроется Десятый международный театральный фестиваль имени А.П.Чехова. И первым его спектаклем станет “Буря” Шекспира в постановке Деклана Доннеллана, копродукция Чеховского фестиваля, парижского театра “Ле Жемо” и лондонского “Чик бай Джаул”. Премьера уже состоялась в Париже (позже “Бурю” увидят…

Жизнь и судьба Будденброков

Дебют Миндаугаса Карбаускиса – “Долгий рождественский обед” Торнтона Уайлдера в “Табакерке” и его последняя премьера в РАМТе – “Будденброки” Томаса Манна перекликаются между собой. И в том, и в другом случае речь о гибели рода. Тут можно вспомнить о “Нашем городке” Уайлдера – одном из лучших спектаклей Алексея Бородина, чтобы понять очевидную закономерность появления молодого…

Тщета и ловля ветра

Вместо середины тридцатых годов XIX века, как в романе Томаса Манна, события в спектакле “Будденброки” начинаются спустя десятилетие. Великолепный новый дом давно куплен и обжит, дети-школьники подрос-ли и готовы к вступлению в брак и в фамильное дело, родители занимают твердое положение в обществе, коммерции и политике, а поколение дедов и финал их жизни автором инсценировки…

Печальная феерия

В ту пору, когда театр “Et Cetera” только зарождался, Александр Калягин сыграл на Новом Арбате своего Шекспира в “Смуглой леди сонетов” Бернарда Шоу. По спектаклю, поставленному Романом Козаком, было трудно понять, куда станет двигаться и как развиваться новое дело, затеянное любимым артистом. Но в роли великого Барда возникали моменты, когда Калягин словно примерял на себя…